Читаем Я – первый полностью

Мощный плотный звук басовой гитары в сочетании с барабаном совершенно не давал возможности разговаривать. Казалось, что в помещении, набитом молодыми людьми, вздрагивает сам воздух. Создавалось впечатление, что если ведущий дискотеки вздумает прибавить еще громкости в профессиональных акустических колонках, которые темными прямоугольными глыбами стояли в углу, прямо рядом с его пультом, то стекла в ночном клубе не выдержат напора звуковой волны и вылетят вон.

В ритм музыке на потолке вспыхивали стробоскопы, на миг выхватывая замерших в различных позах танцующих людей, словно в зале работал гигантский фотоаппарат, каждую секунду выбрасывающий нереально мертвенно-белые вспышки, похожие на бесшумные выстрелы большого орудия.

Официантки в белых блузках, которые меняли свой цвет на розовый, желтый или красный в зависимости от вспыхивающего освещения, ловко прокладывали себе дорогу среди плотной толпы дергающихся в танце посетителей дорогого ночного клуба, высоко поднимая подносы с коктейлями и закусками.

В большом гулком помещении тяжело дышалось. От множества собравшихся здесь ощутимо пахло потом, табаком, одеколоном, алкоголем и духами.

«И это называется отдыхом… – подумал я, останавливаясь у барной стойки. – После часа нахождения здесь человек полдня в себя приходить будет, как после боя».

Знакомый оперативник подозвал к себе бармена, и тот, сложив ладони рупором, прокричал что-то ему в ухо. Оперативник кивнул и незаметным жестом сунул ему в карман белой куртки обыкновенный почтовый конверт с долларами.

– Угловой столик! Последний слева! – очень громко передал мне полученную информацию московский опер. – Два человека! И две девчонки с ними!

– Спасибо, браток! – так же громко ответил я, смотря ему в глаза. – А теперь уходи!

Невыносимо громкие звуки очередной песни закончились, и диск-жокей начал тут же что-то бодро выкрикивать в микрофон, подпрыгивая на месте от возбуждения. Его голос, отраженный от низкого потолка и стен, гулко вибрировал в помещении, не давая возможности разобрать слова. Но толпа ребят и девушек, видимо, прекрасно понимала его, потому что после окончания его сумбурной речи раздались бурные аплодисменты, как будто диск-жокея наградили «Оскаром».

Молодой опер внимательно посмотрел мне в лицо, что-то хотел сказать, но передумал и только молча хлопнул меня по плечу.

«Ну, сейчас, вот только песенка заиграет», – дал я себе команду и хотел закурить, но сдержался.

Снова воздух содрогнулся от низких басов, и сразу же в такт им на танцполе задвигалась многорукое, многоногое существо со множеством мужских и женских голов.

Я оглянулся. Двое ребят с хмурыми и напряженными лицами сосредоточенно смотрели на меня от дверей, ведущих на кухню. Я кивнул им и двинулся к столику слева в самом углу.

Я узнал его сразу. Только он еще короче подстриг волосы. Держа бокал в правой руке, парень откинулся на спинку мягкого длинного сиденья, на котором у окна сидел еще один молодой человек, и весело смеялся, обнажив в улыбке красивые белые зубы. Напротив них находились две девушки в явно приподнятом настроении. На столике между ними стояла большая темная бутылка с яркой этикеткой, и в большой столовой красивой салатнице горкой лежали какие-то экзотические фрукты. На меня никто не обратил внимания, ведь сейчас приятное знакомство молодых людей наверняка стремительно перерастало в яркую и незабываемую вечернюю любовь.

Я чуть посторонился, и один из парней быстро подсел к девушкам, спихнув их своим большим телом к самому подоконнику. Упасть они не упали, так как сиденье вплотную примыкало к холодной стенке, но возможности шевелиться они лишились сразу. Я сел рядом.

– Салам, Бекхан. Что же ты спортивный режим нарушаешь?

– Эй, что за дела?! – спросила довольно низким голосом блондинка, притиснутая к самой стенке. – Что за дела, что такое?

– Молчи, сучка, – ответил ей ее сосед в черной кожаной куртке и быстро вытащил пистолет. Он положил вооруженную руку на стол и придвинул бутылку, закрывая оружие от любопытных глаз.

Блондинка хотела, видимо, закричать, но передумала. Она быстро сообразила, что ее писк будет заглушен извергающейся из колонок популярной песней о братце Луи.

Бекхан медленно поставил бокал на стол. Его товарищ, не отрываясь, смотрел на оружие.

Чеченец изумленно, даже с оттенком какого-то суеверного страха уставился на человека, который сел напротив него. Я злорадно оскалился и решил ничего не объяснять. Пусть думает, что убитый восстал из могилы и пришел расплатиться с ним.

Стробоскопы опять начали ритмично вспыхивать, как мертвенные гигантские зарницы, на долю секунды ярко освещая все помещение.

На нас никто не обращал внимания. Люди смеялись, громко кричали что-то соседям в ухо, курили и пили коктейли. Те же, кто не принимал участия в утомительной музыкальной вечерней гимнастике, увлеченно рассматривали танцующих, выискивая себе партнера на ночь.