Читаем Я не тормоз полностью

На самом деле я часто забываю это, про леденец. И потом горло болит. Но если бы я писал самоучитель езды на самокате, я бы не забыл про это. У нас холодная страна. Без леденца за щекой никак.

А в метро на самокат можно повесить сумку. Главное, чтобы он не укатился и не хлопнулся на пол. Я как-то расколотил сметану; она в пакете была, и я этот пакет на руль повесил. Из пластиковой коробки вылилось, всё было потом в сметане этой.

Самое странное, что в том же пакете были яйца. И ни одно не разбилось. Это странно, но факт.

Почему я на метро ехал с продуктами? Я же всегда возле дома покупаю. Не помню…

* * *

Рядом в метро стоит девушка в синем пальто, читает книжку. Заглядываю — стихи. Вот странно. Я не могу читать, всё-таки неловко, но вижу — стихи.

Не люблю стихов, я их не понимаю. Может, от того, что это медленное чтение. Я пробовал читать, но от меня всегда мысль ускользает, о чём это. Ну, читаешь. И понимаешь — тут определённый ритм есть, тарарарам, парам-парам. А глаза этого ритма не выдерживают, дёргаются вперёд, вниз скользят, ищут — про что? Что было, чем кончилось?… Потом назад… Так и бегают по странице, и никак не улавливается смысл. А если улавливается — оказывается всё просто, смерть там, или любовь, или дерево растёт. Ну, я упрощаю, конечно. Но всё равно непонятно, чего было огород городить.

Я вообще быстро читаю, пропускаю иногда слова или целые предложения, если понятно, о чём речь. Если мне книга нравится, то я себе говорю: Читай медленно! Давай-давай, каждое слово! И так внимательно, медленно читаю пять строчек…

И оказывается, что это было такое напряжение для меня! И я ничего не помню. И тут же срываюсь опять. Вот говорят: не глотай! Мама говорит, папа; да и Марго тоже: не глотайте книги! Читайте медленно, вдумчиво там… А я не могу. Если я иду медленно, у меня мышцы начинают болеть, я устаю, как чёрт! И то же самое с книжками. Не могу я медленно!

Или ещё вот я себе говорю: не смотри в конец. Не подглядывай! И потом выходит, что я пока читаю, только и думаю, что там, в конце. И всё пропускаю. Я какой-то неправильный читатель, наверное.

* * *

Я забираю Лёвку из садика. Это моё частое дело, иногда оно случается довольно некстати, но в целом я это люблю. Мне нравится, как Лёвка мне радуется.

— Иг! На-а-ат! — кричит он. Слышит мой самокат, когда я ещё только подъезжаю к их площадке.

И воспитательница меня любит. Одна. Вторая — нет, она противная, и её не любит ни Лёва, ни я. Полная взаимность. И она мне всегда на Лёвку жалуется. А та, которая любит — никогда. Хотя обе одинаково пихают мне в руки Лёвкины мокрые носки и грязные майки — он всегда обливается, каждый день почти. И у него там есть запас чистого, каждый день ему приносим это чистое, а забираем вот что. Я бы на него злился, если бы сам не был таким безруким. Но у меня уже лучше, не каждый день проливаю. Лёвка тоже вырастет и научится. К пакету с грязными вещами я привык.

Мы вешаем его на самокат. Потом Лёвка встаёт ближе к рулю, ставит ноги в какую-то там балетную позицию, чтобы мои ноги тоже поместились. И мы мчимся вместе. Мчим!

Очень неудобно, конечно, вдвоём, потому что Лёвка иногда тоже пытается рулить. И если вверх, и если бордюры — ужас, как неудобно, я весь взмокший привожу его домой. Зато вниз!

Это называется даунхилл. Когда вниз, под гору, и можно не толкаться, просто летим!

Наша общая масса увеличивает скорость.

Ууууух!

Ччёрт, навстречу выскочил парень на роликах. Вот же псих, я еле успел затормозить! Куда смотрит, не видит, что я с ребёнком?!

Ну да. Он не виноват. Он просто ехал так быстро, и не предполагал, что кто-то тоже может гнать в таком темпе.

Ладно, без травм, и хорошо.

— Совсем уже! — кричит ему в спину Лёвка.

— Не надо, Лёвка. Не ругайся. Мы тоже, знаешь… Превышаем.

* * *

Такое удовольствие — лететь по пустому переходу. Потому что никогда асфальт не бывает таким гладким, как плитки в переходе. Тем более я только что из метро — ноги застыли столько стоять. И если никто из прохожих не мешает, то — ух!

Боковым зрением замечаю человека, который стоит, просто стоит. Либо продаёт что-то, либо денег просит… А, ну да. Костыли. Вот же, а. Я будто сразу виноват, что могу вот так наворачивать на самокате своём, а он — нет!

Проезжаю мимо, потому что уже разогнался. И ещё потому, что… Ну, у меня есть деньги. Но они не мои как бы. «Будешь сам зарабатывать — можешь раздавать направо и налево», сказал мне как-то папа. Это я тогда Ященко денег дал в долг, он просил очень. До сих пор, кстати, не отдал. Забыл, наверное. А напомнить неловко.

Буду сам зарабатывать. Тогда да. А так неловко мне. Не знаю, как правильно в этой ситуации; и уехал уже давно оттуда; не думать бы. Но думается само.

* * *

Когда торопишься, главное — не забывать дышать.