Читаем Я не тормоз полностью

Она, конечно, перепугалась насмерть. Всё роняет из сумочки своей, вылетела косметическая коробочка, разбилась; как разноцветные мелки. Я смотрю и думаю — неужели всеми этими цветами она красит своё лицо?… Индеец она, что ли.

Совсем уже; сейчас нельзя о другом, только о Лёвке! Тогда он найдется. Не может не найтись. Если я буду думать только о нём.

Телефон мамы Кириллова недоступен. Но есть адрес. И я понимаю, что надо лететь туда.

Тут же мир обретает чёткие, понятные контуры: надо бежать!

…Мы с Зайцем на одном самокате. Это медленнее, вдвоём. И неудобнее. Он впереди, я толкаюсь и везу его, как Лёвку. Хорошо, что он лёгкий. Не могу же я бежать без него. Тем более, он сейчас явно лучше меня соображает. И когда дорога под гору, мы летим быстрее от общего веса; и я понимаю, не успею затормозить, если что. Ну и ладно. Только бы не открытый люк или не собака наперерез.

Влетаем во двор. Бросаю самокат в подъёзде; бегом на седьмой этаж, не до лифтов.

Звоню. Что я им скажу? Мальчика из садика смешно зовут Кирилл Кириллов, это всё, что я знаю о них. Кирилл в квадрате.

— Кто там?

— Откройте, пожалуйста, — бормочу я. Не могу собрать в голове, что сказать!

— Какие-то наркоманы, — ворчат за дверью. Не открывают.

А я бы сам открыл? Таким вот незнакомым, довольно взрослым уже парням, с таким вот выражением лица, как у меня?

Костя спокойно звонит ещё раз.

— Что надо? — спрашивают за дверью.

— Извините, это брат Лёвы Волкова, из садика, — спокойно и ясно говорит Зайцев. — Мы Лёву потеряли. Вы вместе уходили, не помните ничего?

Дверь открывается. Выглдывает неопределённого возраста тётка.

— Из какого ещё садика?

— Кирилл Кириллов здесь живёт? — спрашиваю я. Неужели это его бабушка, вот ужас!

— А, Кирюша, — расцветает вдруг она, — это соседи наши, вот! — и показывает на дверь напротив. Уф, значит — не его бабушка… Хотя она уже не кажется такой ужасной.

— Извините, мы номер квартиры, значит, перепутали, — вежливо так говорит ей Зайцев и звонит в другую дверь. Я перепутал, не он; я же первый добежал и звонил. Да, 71, а не 73.

В семьдесят третей квартире нам сразу открывают. Парень чуть старше меня. Светлый, лохматый. Я несколько секунд просто смотрю на него. А, вот оно что! Сразу становится легче, будто я уже нашёл Лёвку. Это был он, лохматый. Издалека воспитательница решила, что это я. Со спины мы, наверное, похожи. Так что хотя бы никто не свихнулся. А Зайцев тем временем выясняет у моего двойника:

— Кто забирал Кирилла из садика, ты?

— Да, мы все вместе… Не помню никакого Лёвы, сейчас спрошу.

Нам помогает уже всё семейство Кирилловых: и мама, и папа, и бабушка, и сам Кирилл Кириллов, и все рассказывают, перебивая друг друга:

— Да, мы вместе уходили, а Лёва мне сломал робота, а у него шапка была с кораблём, и у Артёма такая шапка, но это точно Лёва был… С папой.

С каким ещё папой?

— Папа в отъезде, — объясняю я.

— Ну, такой мужчина, высокий, борода у него… Седая…

— Какая ещё борода?!

Аааа, кто это, кто?! Седая борода. Какой ещё дед мороз увёл моего Лёвку?! Моего, моего, моего Лёвку?!!

— Может, знакомый твоей мамы? Из театра, — предполагает Зайцев.

Мне хочется его треснуть, с его спокойствием, его логикой, его заботой…

— Какой ещё знакомый, мама никогда… Его всегда я забираю! Или мама…

Я понимаю, что виноват только я. Если бы я сразу из школы пошёл за ним. Если бы я сразу; почему я не пошёл?!!!

— Игнат, ты успокойся, — говорит мама Кириллова (надо же, знает, как меня зовут!), — вы дома были уже?

— Нет, — мотает головой Зайцев.

— Вот; вы сначала сходите домой. Позвони всё же маме, может, знакомый кто-то… Игнат! Игнат!

Она встряхивает меня за плечи, маленькая мама Кириллова, меньше меня.

— Игнат, самое главное. Твой Лёва очень умный мальчик. Он с кем попало не пойдёт. Всё было нормально, мы выходили вместе, понимаешь? Это не мог быть незнакомый человек.

— У нас нет знакомых с бородой, — говорю я, правда, я не могу сейчас вспомнить ни одного. Но мне становится легче. Совсем чуть-чуть.

— Значит, сейчас вы домой. И оттуда звоните, — твёрдо сказал папа-Кириллов.

— Куда?

— Нам! Вот, запиши телефон. Думаю, всё нормально, и он дома. Но если что… В общем, у меня есть знакомый опер. И вообще… Машина у нас, поможем, если что.

…Мы мчались с Костиком домой. Кончалось дыхание, всё-таки тяжело вдвоём. Но вот это слово «опер». Полиция. Лиза Алерт, перепост, потерялся мальчик. Был одет… Чёрт, во что же он был одет?! Шапка с кораблём… Не хочу, не хочу об этом думать. Я могу только думать одну очень короткую мысль в одно слово. Лёвка, Лёвка, Лёвка! Дыдыщ, дыдыщ, по дурацким жёлтым плиткам… Кррак! Бордюр, я совсем забыл. На меня летит Костик, а сверху самокат.

— Как ты, нормально?

— Да, бежим!

Отвалились какая-то гайка от самоката; ладно, потом найду, мы уже в подъезде.

Лифт поднимается бесконечно медленно. Но пешком я уже не могу. И где-то между вторым и третьим этажом Костик говорит:

— У тебя свет горит.

— Где?…

— Дома. Все три окна.