Помимо исламских групп, действенную помощь пострадавшим оказывала армия. И не только армия. Американцы посылали в отрезанные от мира районы свои вертолеты, что некоторым людям казалось очень подозрительным. В Пакистане ходила теория, согласно которой природная катастрофа была спровоцирована американцами при помощи новейших технологий, разработанных в рамках программы HAARP (Программа исследования полярных сияний высокочастотным воздействием). По слухам, последние научные достижения позволяли американцам вызывать гигантские волны на поверхности океанов, что, в свою очередь, приводило к наводнениям. Теперь под предлогом помощи пострадавшим американцы на законном основании проникают в Пакистан и занимаются шпионажем.

Дожди наконец прекратились, но трудности, вызванные стихией, продолжались. У нас не было ни чистой питьевой воды, ни электричества. В августе в Мингоре был зарегистрирован первый случай заболевания холерой, а вскоре больных стало так много, что их пришлось размещать в палатках, так как мест в больницах не хватало. Поскольку дороги были размыты и сообщение с остальным миром нарушено, в Мингоре начались перебои с продуктами и резко выросли цены. Наступил сезон созревания лука и персиков, и фермеры не знали, что делать с урожаем. Некоторые из них с риском для жизни переправлялись на самодельных лодках через полноводную реку, чтобы доставить свой товар на рынок. Мы были счастливы, если видели на прилавках персики.

Помощь из-за рубежа на этот раз была не особенно значительной. Богатые западные страны страдали от последствий экономического кризиса, а визиты президента Зардари в Европу не усиливали симпатий к Пакистану. Иностранные правительства заявляли, что наши политики в большинстве своем уклоняются от уплаты налогов, и, следовательно, тратить деньги западных налогоплательщиков на помощь нашей стране по меньшей мере неразумно. Службы по оказанию помощи в чрезвычайных ситуациях опасались посылать к нам своих представителей, ведь лидеры Талибана заявляли, что Пакистан не должен принимать помощь от христиан и иудеев. Никто не сомневался, что талибы способны перейти от угроз к действиям. В октябре прошлого года они взорвали в Исламабаде офис Всемирной продовольственной программы (World Food Programme (WFP)), и пятеро иностранных граждан погибли.

В долине Сват мы все чаще встречали свидетельства того, что талибы никуда не ушли. Было взорвано две школы, похищено трое волонтеров из христианской миссии, приехавших помогать пострадавшим. Через несколько дней все трое были убиты. Мы получали и другие шокирующие известия. Друг моего отца доктор Мухаммед Фарук, вице-канцлер Сватского университета, был убит двумя боевиками, которые ворвались к нему в офис и расстреляли его в упор. Доктор Фарук занимался изучением ислама и в прошлом являлся членом партии Джамаат-и-Ислами. Он был решительным противником Талибана и даже выпустил фатву против террористов-смертников.

Мы были испуганы и разочарованы. В изгнании я впервые задумалась о том, чтобы стать политиком. Теперь это намерение окрепло. Я видела, что в нашей стране часто случаются кризисы и нет лидеров, способных эти кризисы преодолеть.

17. Молитва о том, чтобы стать выше ростом

После того как мне исполнилось тринадцать, я перестала расти. Раньше я всегда выглядела старше своих лет, а теперь почти все мои подруги были выше меня. В классе, где насчитывалось тридцать учениц, я относилась к числу самых малорослых. Каждую ночь я молилась Аллаху, чтобы Он позволил мне еще немного вырасти. Я постоянно измеряла собственный рост, делая карандашные отметки на стене своей комнаты. Проснувшись утром, я первым делом вставала к стене, чтобы проверить, выросла я или нет. Но карандашная отметка упорно замерла на высоте 152 см. Я так переживала, что даже обещала Аллаху, если Он сделает меня хоть чуточку выше, прочесть сто ракат нафль, дополнительных молитв, добровольно прибавляемых к пяти обязательным ежедневным молитвам.

Я боялась, что выступления такой коротышки нельзя воспринимать серьезно, даже если они посвящены чрезвычайно важным вопросам. Иногда голова моя едва виднелась над кафедрой. Приходилось носить туфли на каблуках, хотя ходить в них было ужасно неудобно.

Одна из моих одноклассниц в новом учебном году перестала ходить в школу. Ее выдали замуж, едва она достигла половой зрелости. Она была крупной девочкой, хотя ей было всего тринадцать лет. Через некоторое время мы узнали, что она родила двойню. Заучивая формулы на уроке химии, я размышляла о том, каково это – заботиться о муже и детях в такие юные годы.