Напряженную ситуацию в долине создавали не только люди Фазлуллы. По всему Северо-Западному Пакистану возникали вооруженные отряды, руководимые представителями различных племен. Через неделю после сватской битвы сорок лидеров движения Талибан со всей провинции встретились в Северном Вазиристане и объявили войну пакистанскому правительству. Они решили выступить единым фронтом под знаменем Техрик-и-Талибан-Пакистан (ТТП), или Пакистанского Талибана. По словам этих лидеров, в их распоряжении находилось 40 000 бойцов. Своим вождем они избрали Байтуллу Мехсуда, боевика, сражавшегося в Афганистане. Фазлулла стал лидером сектора Сват.

Мы думали, что с прибытием армейских частей в долине воцарится мир, но наши надежды не оправдались. О спокойной жизни нечего было и думать. Талибы нападали не только на полицейские участки и неугодных им политиков, но и на простых людей, у которых были недостаточно длинные бороды или одежда европейского фасона.

27 декабря Беназир Бхутто выступила перед избирателями в Лиакат Баг, парке в Равалпинди, где был убит первый премьер-министр Пакистана Лиакат Али.

– Мы победим экстремизм и военщину силой народного единения, – заявила она под громкие одобрительные возгласы толпы.

Беназир покинула парк в пуленепробиваемом джипе «тойота лендкрузер. Откидная крыша автомобиля была поднята, Беназир стояла на сиденье и приветствовала своих сторонников. Внезапно раздался выстрел, а за ним – взрыв. Террорист-смертник взорвал себя рядом с ее автомобилем. Беназир упала. Позднее правительство Мушаррафа заявило, что она ударилась головой о железную ручку, при помощи которой поднималась крыша. Свидетели происшедшего утверждают, что Беназир застрелили.

Мы смотрели телевизор, когда программа была прервана и диктор сообщил трагическую новость.

– Беназир теперь станет шахидом, – сказала моя бабушка. Она имела в виду, что Беназир умерла славной смертью.

Мы все начали плакать и молиться за Беназир. Мое сердце говорило мне, что я, как и Беназир, должна посвятить свою жизнь борьбе за права женщин. Мы мечтали о демократии, а теперь все вокруг повторяли: «После смерти Беназир мы все в опасности». Создавалось впечатление, что наша страна утратила надежду на лучшее будущее.

Мушарраф обвинил в смерти Беназир Байтуллу Месхуда, лидера ТТП. В печати была опубликована распечатка перехваченного телефонного разговора, в котором Байтулла обсуждал подробности теракта с другим боевиком. Байтулла отрицал свою причастность к убийству, что было необычно для талиба.

К нам домой каждую неделю приходили исламские богословы – квари сахибы, – под руководством которых я и соседские дети изучали Священный Коран. Ко времени прихода талибов я прочла уже весь Коран, Хатам уль-Коран, к великому удовольствию баба, моего дедушки с отцовской стороны, который был имамом. Мы читали Коран по-арабски. Как правило, люди, заучивая наизусть суры Корана, не знают, что они означают, но я знакомилась также и с переводом. К моему ужасу, один из квари сахибов попытался оправдать убийство Беназир.

– Это хорошо, что ее убили, – сказал он. – Эта женщина могла принести много вреда, потому что не желала следовать законам ислама. Останься она в живых, она привела бы страну к анархии.

Я была поражена этими словами и передала их отцу.

– Всякому, кто хочет изучать Коран, приходится обращаться к этим муллам, – ответил он. – Другого выбора у нас нет. Но тебе следует быть осторожной на его уроках. Запоминай точный перевод, а на его толкования и интерпретации не обращай внимания. Ты должна знать, что говорит Аллах. Его слова – это Божественное послание, которое ты способна истолковать сама.

11. Самый умный класс

В те тягостные дни меня поддерживала только школа. Когда я выходила на улицу, все встречные мужчины казались мне талибами. Мы, девочки, прятали школьные сумки и книги под шалями. Отец часто повторял, что самое прекрасное зрелище на свете – дети в форме, идущие утром в школу. Но теперь мы боялись носить форму.

Я уже перешла в среднюю школу. Госпожа Мариам говорила, что учителя не любят проводить уроки в нашем классе, потому что мы задаем слишком много вопросов.

Мы с одноклассницами пользовались славой умных девочек, и нам это нравилось. Когда мы, готовясь к праздникам и свадьбам, расписывали руки хной, вместо бабочек и цветов мы выводили химические формулы и математические уравнения.