Надо сказать, что прямых укоров, сопровождаемых разносами, не последовало. Но явно просматривались отчужденность, настороженность. Объяснялось это достаточно легко. В те времена об итогах всех поездок спортсменов за рубеж сообщалось в самые высокие инстанции, вплоть до И. В. Сталина. Реакция на неудачи, поражения, сами понимаете, была однозначной – «не оправдали», «замарали честь». Иногда следовали санкции, оргвыводы. Мы, естественно, не знали не ведали, какие разговоры велись там, «наверху», по поводу нашей поездки в Чехословакию. Но по необычной сдержанности кураторов команды из политуправления, руководства Центрального Дома Армии, можно было догадаться о том, что дела неважнецкие. Спасибо политработникам, опекавшим нас, многим видным военачальникам, которые, несмотря ни на что, не отвернулись от команды, поддерживали как могли.

Но, странное дело, все происходившее вокруг словно бы не касалось, не трогало Бориса Андреевича Аркадьева. Внешне он по-прежнему был невозмутим, уверен в себе. Но чувствовалось, что осень сорок седьмого года была не самой счастливой в жизни нашего наставника. Тем не менее его оптимизм, собранность, вера в команду благотворно отражались на настроении всех футболистов. Лишний раз нам представился случай убедиться в том, что старший тренер ЦДКА не только отменный специалист своего дела, но и тонкий психолог, волевой человек. Во многом благодаря ему, а также не падавшим духом ветеранам команды, к которым я с полным основанием причислял и себя, подготовку к очередному сезону мы начали, сбросив с себя груз неприятных воспоминаний и помышляя только о будущем.

ФУТБОЛЬНАЯ КОМАНДА ЦДКА В ТРЕТИЙ РАЗ ПОДРЯД ЧЕМПИОН СТРАНЫ

Рабочие будни коллектива текли своим чередом. После короткого отдыха расчехлили коньки и клюшки, правда, «совместителей» футбола с хоккеем у нас явно поубавилось. А по весне как обычно отправились на тренировочный сбор в Сухуми, «прихватив» по традиции большую группу молодых футболистов. Ребята были разные, среди них оказались и такие, кто о футболе имел весьма посредственное представление.

Запомнился один новичок по имени Иван, присланный к нам из команды Краснознаменного Черноморского Флота. Служил он последний год, готовился к увольнению в запас, а тут вдруг представился случай поиграть рядом с Федотовым, Бобровым, Деминым. Парень был крепкий, высокий, сильный – типичный центрофорвард. Но в окружении именитых игроков чувствовал себя как-то неуверенно. А освоившись, признался, что и не рассчитывал закрепиться в команде. Заодно и мечтой своей поделился. Очень хочется, говорил он сфотографироваться с вами на память. Вот вернусь после службы в Сталинград, пойду работать в пивной бар и вывешу на стене эту фотографию. Народ ко мне валом валить будет, как на стадион.

Повеселила нас исповедь Ивана, и все согласились сняться с ним на память. Зачем обижать хорошего парня?

Но были и другие «новобранцы» – футболисты до мозга костей, коренные, если можно так сказать, армейцы. Помните, я рассказывал, что еще в 1946 году Борис Андреевич приметил во время нашей поездки в гарнизоны оккупационных войск в Германии нескольких, как он считал, перспективных игроков, в том числе и защитника Юрия Ныркова. Почему-то, правда, он не спешил приглашать его на сбор, а тут вызвал в Сухуми. И не ошибся, Юрий, как говорится, во всех отношениях пришелся ко двору. Он обладал неплохой школой игры в обороне, хотя никогда прежде не выступал в команде мастеров, был хорошо, по-футбольному сложен, рослый, физически крепок. Импонировало всем нам и то, что старший лейтенант Нырков был строевым офицером. Парень закончил военное училище и успел хорошо зарекомендовать себя на командирском поприще. Футболу он был предан бесконечно, характером обладал сложившимся, самостоятельным. А такие люди в любом коллективе очень нужны. Так появился у нас новый левый защитник, которому суждено было пройти в ЦДКА путь от дебютанта до футболиста высокого класса, игрока сборной страны.