Читаем И ты, Брут... полностью

Я закрыл на щеколду дверь, вернулся в комнату. Настя стояла у окна, и хотя в помещении из-за плотно прикрытых ставень был полумрак, я отлично видел, что она слегка сконфужена и взволнована. Я и сам оробел. Настя порывисто обняла меня и уткнулась лицом в мою грудь. Я запрокинул голову девушки, отыскал губами ее губы, и мы слились в долгом поцелуе. Мягкие, похожие на две дольки мандарина губы таяли у меня во рту. Моя рука опустилась вниз, юркнула в разрез халатика, прошлась по ее бедру, скользнула между бедер. Девушка вначале отстранилась, а потом замерла и со стоном подалась вперед. Я задрал халатик, потянул кверху. Настя выскользнула из него, как змейка из отслужившей срок шкурки. Ее нагая упругая грудь коснулась моей груди. Даже через рубашку я почувствовал, как набухли и затвердели ее соски. Путаясь в одежде, я скинул с себя рубашку, брюки, а потом подхватил девушку на руки и отнес на тахту. Осыпая хрупкое тело поцелуями, я сдернул с Насти трусики, навалился на нее и мы, стеная и вскрикивая, задвигались в сумасшедшем ритме…

…А мне понравилось во время занятия сексом говорить всякие глупости. Это на самом деле раскрепощает, возбуждает и будоражит воображение… Но не будем отвлекаться…

Пятнадцать минут спустя мы счастливые и весьма довольные друг другом без сил упали на тахту и некоторое время отдыхали. Затем поднялись и отправились на задворки дачи принимать душ. Вода в баке была прогрета солнцем, не кипяток конечно, но искупаться без риска подхватить простуду, можно. Здесь под струями прохладной воды я нарушил табу в третий раз. А когда вышел из кабинки, меня внезапно осенила догадка. Я, кажется, понял что означает странная фраза вот уже трое суток не выходившая из моей головы.

Мне хотелось немедленно проверить свою гипотезу. Я не из суеверных, но, тем не менее, предпочитаю не делиться с окружающими неосуществленными идеями и планами, а потому Насте ничего не сказал. Я проводил девушку до крыльца, поцеловал в щеку и, пообещав вскоре вернуться, вышел за калитку.

Улица бала пустынна, однако я на всякий случай постоял немного под деревом, наблюдая за окрестностями, не прячутся ли где слуги императора или сыновья адвоката, но подозрительных лиц нигде не заметил. Скорым шагом я направился к началу поселка. Кое-где во дворах дымились мангалы с шашлыками, играла музыка, там дачная молодежь предавалась веселью, а кое-где на огородах кипела работа. Через три перекрестка улица закончилась, и я вышел на небольшую заасфальтированную площадку, примыкавшую к центральной дороге. Площадка была круглой, на ней находилось длинное деревянное сооружение автобусной остановки, небольшой магазин и газетный киоск. Он то и являлся конечной целью моей прогулки. Однако хотя окошечко киоска было открыто, киоскера в нем видно не было. И не удивительно — на остановке ни души, можно, не опасаясь за свой товар, ненадолго отлучиться. А постольку поскольку ближайшим и единственным местом, куда распространитель газет и журналов мог ненадолго отлучиться являлся магазин, в него я и заглянул.

Это в советские годы на прилавках сельпо стояли лишь водка, вино, хозяйственное мыло да йодированная соль. Нынче время другое, нынче прилавки "комков" ломятся от товаров народного потребления. Этот, ориентированный на покупателя-дачника, не являлся исключением. В нем было все необходимое, что может потребоваться человеку в загородном доме — начиная от грабель, лопат и ведер и заканчивая водкой, постельными принадлежностями и презервативами.

У прилавка ворковала парочка — невысокая пожилая женщина с лицом человека, которого только что чем-то сильно удивили, и пухлый старичок с румяным округлым лицом и рыжими жидкими, похожими на гагачий пух волосами. Появление в магазине человека было событием, поэтому каждого входившего здесь встречали, как миллионного покупателя.

— Проходите! — кланяясь, засуетился старик. — Чего изволите? Консервы, колбасы, сыры, напитки — все свежее, выбирайте, пожалуйста!

"Ненавязчивый", порой подобострастный сервис меня всегда смущает — чувствую, ну не заслужил я такого уважения!

— Мне бы газету, — пробормотал я.

Пожилая женщина сделала старику глазки и, подхватив меня под руку, повела к выходу.

— Пойдемте, молодой человек, я вам покажу все что нужно. — А когда мы оказались на улице, заглядывая мне в лицо, спросила — Эротическими журнальчиками интересуетесь?

— Нет, — я осторожно высвободил локоть из цепких пальцев старухи и шепнул: — Я предпочитаю живых фотомоделей. У вас нет на примете парочки.

Старуха от меня отстранилась и посмотрела диким взглядом.

— Я не мамка, — с достоинством великосветской дамы сказала она. — Сводничеством не занимаюсь. А вы, собственно, кто такой? Я вас раньше здесь не видела.

— Министр по делам печати! Вы меня разве не узнали!

— Да ладно вам голову-то морочить! — хохотнула пожилая женщина и подмигнула: — А если честно, у кого на даче остановились? Я здесь всех знаю.

Я вложил в улыбку все свое обаяние: