Читаем И ты, Брут... полностью

Поднявшись на крыльцо, я долго не мог справиться с замком. Сегодняшний день был самым неудачным днем в моей жизни. Меня два раза захватывали в плен; били, то слуги императора, то дети и наперсник Царька; заставляли нырять в ледяной канал, теперь вот замок не желает открываться, а когда наконец поддался, и я вошел на веранду, то чуть было не растянулся, наступив на плохо подогнанную половицу. Крепко выругавшись, я нащупал выключатель и врубил свет. Со второй дверью проблем не было, открылась быстро, и наша компания ввалилась в дом. В нем была всего одна комната, зато большая. Мебели кот наплакал. У стены в углу стояла тахта без одной ножки. Ее заменял подложенный деревянный брусок. К другой стене был придвинут диван с протертой до дыр обивкой. Центр комнаты занимал круглый обшарпанный стол со стоящими под ним четырьмя табуретками. Вот, пожалуй, и все. Хотя если считать за мебель две раскладушки, "гарнитур жилая комната" дополняли и они. Комнату вполне можно было разделить на две, но до переоборудования у Сереги руки не доходили. Впрочем, они не доходили у него ни до чего, что касалось дачи. Сюда он приезжал отдыхать, а не как не работать. На стенах, потолке подтеки, штукатурка кое-где отлетела, полы покорежились, кругом пыль, грязь, повсюду валяются пустые бутылки, консервные банки и окурки. Но предоставим Серегины промахи и просчеты в ведении дачного хозяйства решать ему самому и вернемся к нашей троице.

Вид дачи производил удручающее впечатление, и мы приуныли. Не хотелось ни есть, ни пить, ни говорить. Не было ни радио, ни телевизора, так что тишина в комнате стояла как в древнем склепе на три персоны. Мы послонялись по дому, постояли на улице, любуясь на звезды, а потом отправились спать. Перед тем как лечь, я незаметно от компаньонов спрятал на веранде в укромном месте пистолет и деньги. Не раздеваясь, мы с Настей устроились на тахте, Чума — на диване. Долго никто не мог уснуть. Санек ворочался, сопел, Настя наоборот лежала тихо, но я чувствовал, что она не спит. В моей голове теснились мысли, одна мрачнее другой, вставали картины событий прошедшего дня, возникали вопросы, на которые я не находил ответы. Промучившись до трех часов утра, я наконец уснул.

…Спали долго. Первой встала Настя. Она привела себя в порядок, а в тот момент, когда я открыл глаза, она умытая и подкрашенная, сидела у окна и с тоскливым видом смотрела сквозь пыльные стекла в сад. Я встал, умылся и растолкал Чуму. Втроем мы сели завтракать. Ели бесконечно долго, очевидно, из-за того, что не знали чем занять себя после еды. Меня по-прежнему одолевали безрадостные мысли. Мы оказались в тупике, и я не имел ни малейшего понятия, что нам дальше делать.

День был солнечным и ярким, и мы с девушкой решили прогуляться на озеро. Настя переоделась в халатик, и мы, прихватив покрывало и полотенце, вышли на улицу. Дачный поселок был четко спланирован — центральные улицы пересекались улицами поменьше, дачные участки нарезаны правильными прямоугольниками. Постройки разнотипные. Встречались халупы подобные Серегиной, но попадались и солидные дома. К ним кроме водопровода, который имелся в каждом дворе, были подведены газ и канализация, имелась отопительная система. В таких домах обычно круглый год жили старички, оставившие в городе свои квартиры детям. Некоторые дома в поселке были телефонизированы. Между прочим, на Серегиной даче тоже имелся телефон, и в свой прошлый приезд я даже звонил по нему, но в этот раз телефонного аппарата нигде не заприметил. Отсутствие телефона на даче меня ничуть не огорчило. У меня имелась сотка, которую я правда отключил, опасаясь императорского звонка с угрозами, но в случае необходимости можно было позвонить куда угодно.

Мы с Настей поднялись на бугорок и задержались на его вершине, любуясь открывшимся пейзажем. Под ногами в окружении сопок блестело озеро. Вода в нем была на удивление голубой, будто подсиненной, и даже издали казалась прозрачной. По озеру гулял ветерок, плавали несколько серфингистов. Издали белые паруса их серфингов были похожи на перышки, несущиеся над водной гладью. С этой стороны берег был пологий, на нем разбит пляж. Купальный сезон еще не наступил, однако день был воскресным, в поселок понаехали дачники и некоторые из них загорали под нежарким солнцем на пляже. В трех местах на песке лежали парочки, в тени под деревом расположилась компания парней и девушек с гитарой.

Мы спустились к берегу, облюбовали местечко рядом с грибком, под которым в случае необходимости можно было укрыться от солнца, и, расстелив на песке покрывало, разлеглись на нем. Несколько минут лежали молча, потом девушка спросила:

— Как ты думаешь, император этот действительно хочет нас убить?

Настя лежала на животе, положив на руки голову. Ее зеленый глаз с любопытством смотрел на меня.

— Я не могу знать, что у императора на уме, — уклонился я от прямого ответа.

Глаз обиженно хлопнул.

— Чего ты хитришь со мной, — пробубнила девушка, голосом медвежонка из мультика. — Я же твое мнение спрашиваю.