Читаем И ты, Брут... полностью

Не знаю как в других странах, а вот в нашей квартиры в домах принято нумеровать слева направо, следовательно, восьмая должна находиться в первом подъезде. Возле девятого дома людей видно не было. Напротив десятого на скамейке сидели три женщины, в стороне на площадке играли дети. Никто на меня не обращал внимания, и я юркнул в подъезд. Он был на удивление чистеньким, не так давно отремонтированным. На этажах по две квартиры, значит, нужная мне должна располагаться на четвертом справа. Никого не встретив, я поднялся по лестнице на верхний этаж. Все верно, обитая рейками дверь с витиеватым номерком, находилась именно там, где я и предполагал. Я дотронулся до железной ручки, щелкнула защелка замка и дверь приоткрылась. За ней находилась еще одна покрытая лаком деревянная дверь, открывающаяся внутрь. Она была распахнута настежь. Не долго думая, я скользнул в прихожую, и осторожно прикрыл за собой дверь. Квартира была трехкомнатная. Справа располагались две небольшие комнаты, слева одна — побольше. Коридор в конце прихожей, очевидно, вел в кухню и лоджию. В квартире, как мне показалось, стояла жуткая зловещая тишина. Хотя сердце у меня от страха бешено колотилось, с огромной скоростью перегоняя по жилам кровь, и я, по моему разумению, должен был испытывать жар, мои руки и ноги заледенели. Поборов в себе желание плюнуть на все и выскочить из квартиры, я на деревянных ногах направился к ближайшей двери. Комната оказалась спальней, давно не проветриваемой и не прибранной. Очевидно, хозяин не отличался особой чистоплотностью, пренебрегал правилами гигиены и небрежно относился к своему здоровью. Постель на двуспальной кровати была не убрана, повсюду слой пыли, на тумбочке и полу батарея пустых бутылок, в основном из-под пива. Ни к чему не притрагиваясь, я покинул комнату, шагнул к залу и замер на пороге. Чума не соврал. Валера на самом деле был мертв. Хотя внутренне я готовился увидеть здесь труп, от представившегося передо мной зрелища почувствовал слабость и тошноту. В прекрасно обставленной комнате в углу в кресле сидел Валера. Его голова была запрокинута, рот приоткрыт, остекленевший взгляд уставлен в потолок. Рана заметна не была, так как белая футболка толстяка и спортивные штаны были залиты кровью густой и вязкой, будто болотная жижа бордового цвета. Однако в том, что Валера был убит ножом, сомневаться не приходилось — орудие убийства — окровавленный с коротким толстым лезвием нож — валялся на полу рядом с креслом. Бесславный конец шантажиста, пройдохи, и вообще, мерзкой личности. Но как не отвратителен мне был Валера, смерти ему я не желал, и его гибелью был искренне огорчен.