Читаем И ты, Брут... полностью

Мы сели в такси, хлопнули дверцами и выехали из тупика, а недоумевающий Валера Мальцев так и остался стоять на бетонной дорожке в своем палисаднике. Пока ехали по тесным улочкам частного сектора, я снова набрал номер телефона Мальцева, числившегося в Настином списке под номером два. На этот раз, едва подключился автоответчик, как раздался щелчок, и знакомый голос раздраженно произнес:

— Да, я вас слушаю!

От неожиданности и волнения у меня пересохло во рту, и я не сразу смог ответить. Наконец непослушным языком проворочал:

— Это ты, Валера?

— Ну я, — насторожились на другом конце провода. — Ты кто?

Чтобы не быть узнанным, я не стал далее продолжать разговор, отключил сотку и радостно сообщил, Чуме и Насте: — Есть! Нашелся! Это он, ребята, точно он! Едем скорее к толстяку, пока он никуда не смотался!

Возбуждение и радость передалась и моим компаньонам.

— Ну держись, толстяк! — вскричал Чума желчно, в предвкушении, скорой расправы над Валерой. — Я с тебя шкуру спущу!

Окрыленный надеждой на скорое получение причитавшихся ему денег Санек почувствовал душевный подъем и удаль. На выезде из района домов частного сектора он лихо обогнал тащившуюся впереди нас "Волгу"; плавно и уверенно прогнал автомобиль по сложнейшей развязке, затем, сделав замысловатый зигзаг, вырулил на шоссе и с шиком вклинился в поток машин.

Я не стану утомлять читателя долгим описанием поисков дома, в котором жил Валера, скажу только, что найти его было не так-то просто, ибо он, оказывается, находился на отшибе упиравшегося в горку квартала, а проезд по массиву "Северо-Восток" был затруднен из-за преград, которые нагородили на дорогах местные жители, чтобы уменьшить поток раскатывающих под их окнами машин. Из чего только не сооружались заграждения. Поперек дорог лежали или были закопаны в землю железобетонные столбы, столбики, бочки, рельсы, кислородные баллоны, кое-где топорщились "ежи", а в одном месте из асфальта торчала мраморная плита, подозрительно похожая на надгробие. Наконец скучавший в припаркованной машине водитель, объяснил Саньку, что лучше всего подъехать к разыскиваемому нами дому со стороны примыкавших к кварталу частных домов. Мы обогнули квартал и въехали в частный сектор, едва не столкнувшись с выезжавшей из него большой черной машиной с затемненными стеклами. Чума чертыхнулся и вовремя вывернул руль вправо.

Неширокая дорога ныряла вниз, пролегала между двумя рядами домов, поднималась на бугорок и резко обрывалась, словно взлетная полоса на авианосце. Дальше находились низкие железные ворота, перегораживающие проезд, а за ними стоял нужный нам девятый дом и еще парочка ненужных нам четырехэтажек.

Чума остановил такси на пригорке, вытащил из замка зажигания ключ и объявил:

— К Валере я один поднимусь. Думаю, мы вдвоем быстрее найдем общий язык.

Вид у Чумы был воинственный, взгляд орлиных глаз жестким, было ясно, что он толстяку спуску не даст.

— Но послушай-ка, Чума, — я покривил в усмешке губы. — А не рассчитываешь ли ты, взять у Валеры деньги, а потом смыться с ними?

Взгляд Санька стал надменным.

— Запомни, Игорь, — сказал парень заносчиво, — Чума вор, а не крыса. Я никогда ничего в своей жизни у своих не крал. Так что, голубки, можете за свою долю не беспокоиться. — С этими словами он вылез из машины, захлопнул дверцу и, поигрывая ключами, направился к дому.

— С каких пор ты стал меркантильным? — проводив взглядом Санька, поинтересовалась девушка. — Тебя же, вроде, деньги не интересовали. Ты с самого начала был против этого дела.

Я посмотрел на Настю в зеркало заднего вида и ответил:

— Я был против налета, но не денег. Они меня всегда интересовали. Но раз уж все позади, мы выполнили работу, почему я должен отказываться от своей доли?

— Не должен, конечно, — улыбнулась девушка. — Это я просто так ляпнула, извини. — Она помолчала немного, потом вновь заговорила: — Болит нога? Вид у тебя неважнецкий.

Нога действительно болела, причем сильно. Я чувствовал, что у меня даже поднялась температура, и откровенно признался:

— Болит, Настя. Голова кружится и немного тошнит.

Настя нахмурила свои густые русые брови и укоризненно покачала головой — Ну вот, я же говорила, что нужно обязательно промыть и перебинтовать раны, иначе инфекцию можно занести. Как только освободимся, сразу же поедем к тебе домой и займемся твоим лечением. И без возражений!

Я и не думал возражать. Пусть ухаживает, если хочет. Мне даже приятно будет, если такие нежные девичьи пальчики будут прикасаться к моей коже. Я обернулся и серьезно сказал:

— Конечно поедем. Попросим Санька подбросить нас до дому и поедем. Кроме тебя мне оказать медицинскую помощь некому. — Я подождал, когда мимо машины пройдет женщина с базарной сумкой, и спросил: — Страшно было там?

Настя сразу же поняла о чем идет речь.