Читаем И семь гномов полностью

Счастливчик несколько раз уже приглашал юного соседа и его подружку к себе - как добрый дядюшка-сосед. Он внимательно приглядывался к мальцу, иногда, подавая рюмку или закуску, наклонялся поближе, чтоб вдохнуть запах юношеских подмышек. Девица его не интересовала. Разумеется, Счастливчик не мог не вспоминать аналог: некогда его предшественник в схожих поисках утоления запретной страсти женился на матери предмета, вызывавшей в нем лишь жгучее отвращение. Пол предмета, разумеется, не имеет никакого значения - важен сюжет. В ситуациях Счастливчика и Гумберта Гумберта была и еще одна рифма автомобильная. Ведь, повторим, соседка служила на автобазе, и шанс угодить как-нибудь под колеса у нее был еще выше, чем у мамаши Лолиты.

Так вот, если объединить квартиры - его и соседскую,- пробить стену, то солнцу будет некуда деваться, и оно послушно, идя по кругу, будет освещать обновленное жилище со всех сторон с утра до вечера. Короче, Счастливчик, как и положено сладкоголосому певцу, был немного фантазером. Иногда перед сном, уже закрыв глаза, он воображал, что сделал бы, коли был бы у него миллион. И ничего не мог придумать. Разве что подарить другим гномам много ярких подарков, а остальное раздать восхитительным юношам, блондинам, брюнетам и рыжим, от которых пахнет дворовым футболом, новенькими кирзовыми сапогами и пряниками на меду. Когда к нему заявился Красавчик, Счастливчик все еще мечтал о квартире с окнами на все стороны...

Красавчик, упреждая общий разговор, осторожно изложил Счастливчику суть дела. Он начал издалека, напирая на то, что вот, мол, как было бы хорошо спеть вместе на свежем воздухе, чтоб всех нас услышали загорелые простые люди. Нельзя же до смерти сидеть впотьмах, в спертости, духоте и безвестности. Нельзя же до бесконечности читать друг другу стихи в кромешной тьме пещеры, что дурно отражается на вдохновении. Все это Красавчик облек в форму жалобы, говорил как бы только о себе и собственных чувствах. Но он знал, как безмерно тщеславны все мы, гномы, и что каждый самый одинокий, самый смиренный гном втайне мечтает об известности, а может быть, даже и о славе. Тихой осенней славе, которая только и приличествует среднего возраста гному, посвятившему себя уютным кабинетным занятиям.

Счастливчик слушал молча. Он думал о том, что ему скоро сорок и в сорок он будет совсем старик. Иные, из мужщинок, быть может, на пятом десятке только начинают цвести, а у него уж и теперь морщины. Но морщин ему никак нельзя, юные бестии не любят пожилых, только фырчат и морщатся, норовисто прядают в сторону, коли попытаться ласково погладить их по голове. К тому ж за последние полтора десятка лет он уже спел что хотел. Как он сам же и написал когда-то:

А не расплакаться ли нам...

Вот именно - нам! В одиночку он никогда бы не сунулся на яркий опасный свет. Но в доброй компании таких, как сам, гномов, отчего б не дерзнуть?.. Так говорил сам с собою Счастливчик, когда раздался звонок и в квартире очутились еще трое.

Слово, после того как все пятеро гномов церемонно друг с другом раскланялись, взял самый старший - Крот. Обрисовав в общих чертах План, Крот выразил уверенность в успехе предприятия. Соображения его были таковы. Страх загорелых, мускулистых людей перед нами, гномами,- следствие чистейшей воды предрассудков и древних смешных суеверий. В самом деле, какую мы, гномы, с нашими песнями можем представлять опасность их стройному мощному распланированному солнечному миру? А ведь мы там, наверху, можем оказаться весьма полезны. Наша задача: выйдя на поверхность, заставить их понять это...

Позже мы все ломали головы: верил ли сам Крот в то, что говорил в тот знаменательный день? И повторял потом не один раз. Вплоть до того, когда разворот печальнейших событий не оставил гномам места ни для каких иллюзий.

Или Крот лишь пытался подогреть решимость остальных?

Гномы загалдели, едва дав Кроту закончить. Самым непримиримым оказался Красавчик. Он, жестикулируя и кипя, говорил, что никогда еще они, подпольные гномы, не шли ни на какие компромиссы с верхним миром, полным моральных соблазнов. "Вы же знаете, какие там поют песни! - восклицал Красавчик.- И появись мы на свет с такой вот соглашательской программой, они в лучшем случае заставят нас петь, как все..." Красавчик так и выразился - соглашательской, откуда-то с университетских семинаров по славной истории верхнего мира залетело к нему, должно быть, это словцо.

- А в худшем? - спросил Прусак невинно.

И тут все пятеро немного помолчали и поправили колпачки. О худшем нам тогда не хотелось думать.

- Худшего не будет,- заявил Крот,- они ждут от нас как раз такого шага навстречу. Да, на известный компромисс мы вынуждены будем пойти. Но - и это моя основная идея - мы и не будем просить петь на площадях и стадионах. Мы попросим для себя лишь скромную площадку - так и назовем ее: Площадка Гномов. В конце концов они тоже любят нашу Белоснежку. И знают, как верно мы ей служим.

- Положим, у них одна Белоснежка, у нас другая,- заметил Плешивый, чеша в бороде.