Читаем И пришел доктор... полностью

Как-то раз, в солнечный выходной летний день, коих на Севере можно пересчитать по пальцам одной руки или второй ноги, стоял наш старший товарищ из академии, Валя, дежурным эскулапом по гарнизону. Не омрачённая тяжёлыми грозовыми тучами погода навевала ему мысли, скорее о выходном дне, нежели о трудовых операционных и служебных буднях. Разноголосое пение птиц, весело щебетавших на залитой солнечным светом улице, отчётливо слышалось даже сквозь закрытые окна госпиталя. Валентин, не сильно разбиравшийся в тонкостях различных тональностей, зачарованно сидел и наслаждался столь чудесной музыкой, источником которой служили маленькие птички, весело раскачивавшиеся на переплетённых ветках.

Может быть именно переливное пение, а может, и сам летний день заставили помечтать нашего товарища на отвлечённые от службы темы. Представив удобный матерчатый шезлонг в полосочку и умиротворённую окружающую обстановку, товарищ мой медленно, но постепенно, уходил от действительности. Он почти дремал.

Раздавшийся среди белого дня звонок вернул Валентина к этой самой суровой действительности. Он за одну секунду перебросил его тело из мира грёз в реальность. Раз — и дремавший уже здесь. Обеими ногами.

Неизвестный голос, услышанный им в телефонной трубке, известил: мол, извините за беспокойство, пьяный водитель сбил трёх первоклашек, катающихся на велосипедах по тротуару. (Неужели у нас так детей не любили в городке?). Срочно приезжайте, выручайте. Пожалуйста, постарайтесь быстрее. Дети истекают… На этом «содержательная» беседа с неизвестным голосом взяла и закончилась. Об окончании беседы стало понятно по коротким гудкам в трубке.

Далее идёт ход мыслей нашего старшего товарища из академии, занявший, по приблизительным подсчётам, ровно тринадцать секунд:

«Я сейчас приеду, на необорудованной машине, с помощью которой картофель для камбуза возят: без анальгетиков, без носилок, пустой, как кошелёк. Толку? Систему с раствором там повесить некуда. Операционную не приготовлю. Реанимационную бригаду собрать не успею. Пока они придут, пока развернутся, будет поздно».

И он пошёл на нарушение существующих инструкций. Позвонил в городскую «скорую помощь»: благо хоть она немного оборудована (правда, ездит только летом, так как зимнюю резину не видела с самого конвейера). Машина «Скорой» несла на своём борту мобильные носилки, вмонтированный лекарственный ящик и даже розетки для дефибриллятора, который, к слову сказать, отсутствовал напрочь (как класс).

Итак, вызвал друг мой «Скорую», разъяснил положение вещей и попросил их привезти пострадавших детей к нему в госпиталь, покуда они ещё не остыли окончательно.

В час, когда реанимомобиль привёз детишек, всё уже было готово к оказанию специализированной медицинской помощи: операционная, анестезиологи-реаниматологи, хирурги-травматологи, донорская кровь и стерильный инструментарий. Операционная сестра заканчивала распаковывать укладку.

Поскольку Валя непосредственно сам относился к числу хирургов, причём весьма опытных, то работали параллельно на два стола. Травмы у пострадавших имелись серьёзные, а кровопотеря наросла огромная. Лишь детский организм, обладающий колоссальной реактивностью, изыскал способности восполнить данный пролапс. Остальное, по роду профессии, должны были компенсировать военно- морские врачи. Валентину, как одному из представителей данной касты, в качестве компенсации достался сложный оскольчатый перелом бедра в двух местах.

Сложный оскольчатый перелом бедра в двух местах на детской ножке — это именно та патология, с которой никогда не хотелось бы встречаться. Тем не менее, жизнь диктует свои условия, и ничего с этим не поделаешь. Вернее я хотел сказать, что это если ты — простой гражданин, то ничего не поделаешь, а вот если ты — военно-морской доктор, да ещё и трудолюбив, как майская пчёлка, то ты можешь, вернее, должен внести свои коррективы в эту самую жизнь.

Намывшись на предстоящее вмешательство в растворе Первомура, как того требуют все книженции о септике и антисептике, наш товарищ облачился в стерильный халат, поданный ему операционной сестрой. Надев снаряжение, он протянул руки в ожидании латексных хирургических перчаток. Виноватый взгляд медсестры дал ему понять, что в госпиталь до сих пор не поступили большие размеры. Наш хирург втиснулся в перчатки, глазами и импульсами сказав медсестре «Хорошо хоть такие есть». Не обращая внимания на неудобство, создаваемое ими для рук, но, отметив, что в них можно отлично плавать на короткие дистанции (меньше сопротивление воды), он, обработав операционное поле, взялся за зажим.