Читаем И плачут ангелы полностью

— Чтобы сохранить тайну и снизить расходы, мы не можем привлекать кейптаунцев или кого-то еще, — объяснил Джеймсон. — Чума разорила многих: мы легко наберем нужное количество молодых родезийцев, готовых служить за паек и жалованье, причем это будут опытные бойцы, которые воевали против матабеле.

— Вы полагаете, что можно спокойно оставить страну без способных воевать мужчин?

Мгновенно нахмурившись, мистер Родс вмешался в дискуссию:

— Они будут отсутствовать лишь несколько месяцев. К тому же нам нечего бояться, не так ли?

— Совсем нечего? — не отступал Зуга. — Десятки тысяч матабеле…

— Да ладно вам, майор! — оборвал его Джеймсон. — Матабеле разобщены, разбиты в пух и прах. В мое отсутствие генерал Сент-Джон будет исполнять обязанности управляющего — пожалуй, он лучше всех сможет развеять ваши опасения.

Все повернулись к высокому человеку рядом с Джеймсоном. Мунго Сент-Джон вынул изо рта длинную сигару и улыбнулся — от уголка единственного глаза разбежались морщинки.

— У меня двести туземных полицейских, на которых можно полностью положиться. В каждом крупном поселке есть осведомитель, ион немедленно доложит о любых подозрительных действиях. Нет, майор, уверяю вас, единственный противник, о котором следует беспокоиться, — это упрямый старик бур в Претории.

— Мнению такого опытного военного, как генерал Сент-Джон, невозможно не доверять, — согласился Зуга и спросил мистера Родса: — Давайте решим, как набирать отряд. Какой суммой мы располагаем?

Они строили планы, спорили, и Ральф с удивлением увидел на лице отца то же самое выражение, что и на лицах остальных, — Зугу обуяли жадность и нетерпение. «О чем бы ни шла речь, какие бы слова ни использовали эти люди, они всегда говорят лишь о деньгах», — подумал Ральф.

Внезапно ему вспомнился рассвет над пустынным плоскогорьем Карру, когда он, стоя на коленях, дал клятву, призывая в свидетели Всевышнего. Ральф боялся поднять глаза на мистера Родса, опасаясь выдать себя взглядом. Уставившись на хрустальную рюмку с коньяком, он отчаянно пытался взять себя в руки и хладнокровно обдумать ситуацию.

Если можно уничтожить столь могущественного человека, как Родс, то нельзя ли заодно стереть с лица земли и его компанию? Забрать у нее право распоряжаться Родезией, ее землями и минеральными ресурсами?

Ральфа охватила дрожь возбуждения: кажется, он получит не только шанс жестоко отомстить, но и возможность немыслимо разбогатеть! Если заговор провалится, то акции золотодобывающих компаний, связанных с заговорщиками — таких как «Корнер-хаус», «Рэнд майнс», «Консолидейтед голдфилдс», — полетят вниз: игра на бирже в Йоханнесбурге может принести миллионные прибыли!

Ошеломленный разворачивающейся перспективой богатства и власти на таком уровне, о котором раньше и мечтать не мог, Ральф не услышал заданный вопрос.

— Ральф, я спрашиваю, когда ты сможешь поехать в Кимберли, чтобы заняться грузом? — пришлось повторить мистеру Родсу.

— Завтра, — невозмутимо ответил Ральф.

— Я всегда знал, что на тебя можно положиться, — кивнул мистер Родс.

Ральф намеренно задержался в Кингс-Линн дольше остальных гостей.

Вместе с Зугой он стоял на веранде, глядя на облако пыли, поднятое спускающейся с холма каретой мистера Родса. Ральф привалился к беленой колонне, поддерживающей крышу, сложил на груди загорелые руки и прищурился, защищая глаза от дыма зажатой в зубах сигареты.

— Папа, надеюсь, ты не настолько наивен, чтобы поверить нарисованному Перси портрету бура?

Зуга усмехнулся:

— «Тупые, подозрительные, злобные» и тому подобная чушь! — Он покачал головой. — Буры прекрасно ездят верхом и стреляют без промаха. Они сражались со всеми племенами к югу от Лимпопо…

— Не говоря о нашей собственной армии! — напомнил Ральф. — В тысяча восемьсот восемьдесят первом на холме Маджуба были похоронены генерал Колли с отрядом в девяносто солдат — а буры не потеряли ни одного человека.

— Они здорово умеют воевать, — признал Зуга. — И все-таки неожиданность нападения даст нам преимущество.

— Тем не менее ты ведь не станешь спорить, что это международный бандитизм? — Ральф вынул сигарету изо рта и стряхнул пепел. — У нас нет никакого морального оправдания.

Шрам на щеке Зуги — безошибочный барометр настроения — стал белым как мел.

— О чем ты? — спросил Баллантайн-старший, хотя оба отлично понимали, о чем идет речь.

— Это грабеж, — настаивал Ральф. — Причем не просто разбой на большой дороге, а неслыханно дерзкое ограбление: мы собираемся украсть целую страну.

— Может, мы и Матабелеленд тоже украли? — хмуро спросил Зуга.

— Это разные вещи, — улыбнулся Ральф. — Матабеле — дикари-язычники, тогда как сейчас мы планируем свергнуть правительство братьев-христиан!

— С точки зрения блага империи… — Шрам из белого превратился в багровый.

— Благо империи? — Ральф по-прежнему улыбался. — Папа, зачем нам юлить наедине друг с другом? Посмотри мне в глаза и скажи, что нападение на буров не принесет нам никакой прибыли — не считая удовлетворения от выполненного долга по отношению к империи.

— Я солдат… — не поднимая взгляда, ответил Зуга.