Читаем И плачут ангелы полностью

В конце концов он был вынужден признать истинную ценность «Хребта белой воды» и собрался второпях скупить несколько еще доступных участков, но ему помешало трагическое происшествие. Близкий друг, славный и очень привлекательный молодой человек по имени Невил Пикеринг, спутник и партнер Родса на протяжении многих лет, упал с лошади. Родс остался в Кимберли, ухаживая за Невилом до самого конца, — и тем временем упустил прекрасные возможности. Ему все же удалось основать Объединенную золотопромышленную компанию в Витватерсранде, которая хотя и не могла сравниться ни с его алмазной компанией «Де Бирс», ни с основным конкурентом, созданной Дж. Б. Робинсоном золотопромышленной империей, все же приносила годовую прибыль в сто двадцать пять процентов.

Родс обладал столь несметным богатством, что, когда ему взбрело в голову развести фруктовые сады в Южной Африке, он приказал одному из своих управляющих купить целую долину Франшхоек.

«Мистер Родс, это обойдется в миллион фунтов стерлингов», — запротестовал управляющий.

«Я не спрашиваю вас, во сколько это обойдется, — разозлился Родс. — Я дал вам приказ, вот и выполняйте!»

Общественная деятельность Родса впечатляла не меньше, чем его состояние.

Он был тайным советником королевы, что давало прямой доступ к людям, правившим величайшей империей в истории человечества. Надо признать, некоторые из этих людей не слишком симпатизировали Родсу. Гладстон как-то заметил: «О мистере Родсе мне известно только то, что он невероятно разбогател в очень короткий срок. Поэтому я не очень-то склонен ему доверять».

Остальная часть британской аристократии относилась к нему не столь критически. Во время его редких приездов в Лондон лорды, герцоги и графы осаждали своего любимца со всех сторон: место в совете директоров БЮАК считалось лакомым кусочком, а намек мистера Родса мог привести к баснословным прибылям на бирже.

Кроме того, мистера Родса избрали премьер-министром Капской колонии: за него отдали голоса все англоязычные избиратели, а также большинство буров благодаря посредничеству старого друга Хофмейра с его Бурской лигой.

Покачиваясь на обитом зеленой кожей сиденье кареты, Родс, неряшливо одетый в мятый костюм, со сбившимся набок узлом галстука, находился в самом зените славы, власти и богатства.

Напротив него сидел Джордан Баллантайн, делая вид, что изучает стенографические заметки, только что надиктованные мистером Родсом, а на самом деле встревоженно наблюдая за хозяином сквозь длинные ресницы. Широкие поля шляпы оставляли в тени глаза, мешая Джордану разглядеть спрятанную в них боль, но лицо Родса горело нездоровым румянцем, и, хотя голос звучал, как всегда, уверенно, на лбу, несмотря на утреннюю прохладу, выступил обильный пот.

— Баллантайн! — крикнул Родс высоким, почти жалобным, голосом.

Зуга Баллантайн пришпорил коня, подъехал к окну кареты и склонился в седле.

— Скажите-ка мне, дружище, что здесь строят? — спросил Родс, указывая на свежевырытый фундамент и груды красного обожженного кирпича на угловом участке на пересечении двух широких пыльных улиц Булавайо.

— Новую синагогу, — ответил Зуга.

— Ага, значит, мои евреи решили обосноваться всерьез и надолго! — улыбнулся мистер Родс.

Зуга заподозрил, что Родс и так прекрасно знал, что именно здесь строится, и задал вопрос лишь для того, чтобы блеснуть остроумием.

— Тогда моей новой стране ничего не грозит, — продолжал Родс. — Это птички добрых предзнаменований: они никогда не устроят гнездышко на дереве, которое скоро срубят.

Зуга рассмеялся.

Ральф Баллантайн с таким вниманием наблюдал за их дальнейшей беседой, что совершенно позабыл про свою спутницу.

— Я говорю, интересно будет посмотреть, что случится, когда мы доберемся до Ками, — повторила Луиза, шлепнув его по руке стеком.

Ральф встряхнулся и посмотрел на мачеху. Одетая в юбку-брюки, она сидела в седле по-мужски, держась уверенно и грациозно. Он ни разу не видел, чтобы другие женщины так ездили верхом, — в свое время Луиза обошла его отца, выиграв бешеную скачку по пересеченной местности. Это случилось в Кимберли, до переезда на север, но с годами Луиза почти не изменилась. Ральф улыбнулся про себя, вспоминая свое юношеское увлечение: он влюбился с первого взгляда, встретив на оживленной центральной улице Кимберли незнакомую красавицу, которая правила великолепным экипажем, запряженным парой соловых. С тех пор прошло много лет, Луиза вышла замуж за его отца, и все же Ральф до сих пор испытывал к ней особую привязанность, отнюдь не похожую на почтительную сыновью любовь. Мачеха была ненамного старше пасынка, а индейская кровь в жилах придавала ее красоте неувядающую прелесть.

— Не могу себе представить, чтобы моя достопочтенная тетушка и теща воспользовалась свадьбой своей младшей дочери в политических целях, — сказал Ральф.

— Ты настолько уверен в этом, что готов поставить, скажем, гинею? — Луиза улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами.

Ральф рассмеялся: