Читаем И плачут ангелы полностью

— Мы зажгли огонь в сердце народа, заплатив за это всего двумя жизнями — ничтожными жизнями легкомысленных и тщеславных девчонок. Даже самые слабые и трусливые амадода собрались с духом. Теперь, когда время придет, колебаться не будет никто. Возрадуйся, отец мой, мы получили больше, чем ожидали.

— Ты стал безжалостным человеком, — прошептал Ганданг после долгого молчания.

— Я горжусь, что ты обо мне такого мнения, — ответил Базо. — А если я окажусь недостаточно безжалостным, то мой сын или сын моего сына, в свою очередь, завершат начатое мной.

— Разве ты не доверяешь предсказанию Умлимо? — недоверчиво спросил Ганданг. — Она обещала нам успех.

— Нет, отец, — покачал головой Базо. — Подумай хорошенько над ее словами. Она лишь велела нам сделать попытку и ничего не обещала. Успех или неудача зависят только от нас самих. Поэтому мы должны быть жесткими и беспощадными, не доверять никому, искать малейшее преимущество и использовать его до конца.

Ганданг надолго задумался, потом вздохнул:

— Раньше все было по-другому.

— Прошлое ушло. Времена изменились, баба, и мы должны измениться вместе с ними.

— Что еще, по-твоему, нужно сделать? — поинтересовался Ганданг. — Как я могу помочь успеху дела?

— Прикажи юношам перестать прятаться в холмах. Пусть идут работать, как этого хотят белые.

Ганданг промолчал, обдумывая слова сына.

— С этой минуты и до назначенного часа мы должны стать блохами, — продолжал Базо. — Мы будем жить под одеждой белого человека, так близко к коже, что он перестанет нас замечать и забудет, что мы ждем возможности укусить.

Ганданг кивнул, соглашаясь, но в его глазах стояло невыразимое сожаление.

— Мне больше нравилось обхватывать врага «рогами буйвола» и разбивать его ударом отряда опытных воинов в центре. Что может быть лучше мгновения, когда «рога» смыкаются и мы, распевая гимн отряда, протыкаем врагов копьями, а перья наших головных уборов развеваются под ярким солнцем?

— Этому больше не бывать, баба, — ответил Базо. — Те времена остались в прошлом. Теперь мы должны затаиться в траве, как гадюка. Может быть, нам придется ждать год, а может, десять лет или всю жизнь и даже больше и мы сами никогда не увидим этого своими глазами. Возможно, только дети наших детей нанесут удар из тени оружием, непохожим на нашу любимую серебристую сталь ассегаев, но именно мы с тобой откроем им путь, который вернет племени матабеле былое величие.

Ганданг кивнул, и в его глазах загорелся другой огонек, словно первые проблески зари.

— Базо, ты очень проницателен и прекрасно знаешь белых людей. Ты прав: белые сильны во всем, кроме терпения. Они хотят все и сразу. А мы умеем ждать.

Отец и сын снова замолчали. Они сидели рядом, слегка соприкасаясь плечами, и смотрели в огонь. Костер почти догорел.

— Я уйду до рассвета, — сказал Базо.

— Куда? — спросил Ганданг.

— На восток, в Машоналенд.

— Зачем?

— Они тоже должны быть готовы, когда время придет.

— Ты ищешь поддержки у машонов, этих пожирателей грязи?

— Я согласен принять любую помощь, — спокойно ответил Базо. — Танасе говорит, что мы найдем союзников за границами наших земель, за великой рекой. По ее словам, нам помогут даже те, кто живет в ужасно холодном месте, где вода становится твердой и белой, как соль.

— Разве есть такие места?

— Не знаю. Я знаю только, что надо радоваться любому союзнику, откуда бы он ни пришел. Люди Лодзи — закаленные и жестокие бойцы. Мы с тобой хорошо это усвоили.

Окна в карете были открыты и ставни опущены, чтобы мистер Родс мог свободно разговаривать со спутниками. Десяток всадников, сопровождавших экипаж, правили целой страной. Они владели огромными участками плодородной девственной земли, на которой паслись стада местного скота. Им также принадлежали месторождения полезных ископаемых, где таились мечты о неисчислимых богатствах.

В роскошной карете, запряженной пятеркой белых мулов, сидел верховный правитель. Имея статус частного лица, он располагал такой властью и богатством, какие обычно доступны лишь королям. Его компании принадлежала страна, превышавшая по размеру территорию Соединенного Королевства и Ирландии, вместе взятых, и он правил ею, словно собственным имением. Он создал картель, обладавший не меньшей властью, чем демократически избранное правительство, и контролирующий мировую торговлю алмазами: ему принадлежали шахты, где добывались девяносто пять процентов алмазов всего мира. На легендарных золотых приисках Витватерсранда его могущество могло бы быть гораздо большим, если бы он не упустил множество возможностей приобрести участки вдоль жилы, где посреди травянистой равнины, точно плавник акулы, когда-то гордо вздымался богатый золотом хребет, срытый теперь шахтерами.