Читаем И плачут ангелы полностью

— Как ни странно, Ральф был заклятым врагом того старого афериста. — Крейг показал на вершину холма, в сторону могилы Сесила Родса. — А теперь они похоронены совсем рядом. В своем дневнике Ральф писал, что обнаружил угольное месторождение Уанки, но Родс отобрал его. Тогда прадедушка поклялся уничтожить Родса вместе со всей его Британской южноафриканской компанией — так и написал, представляешь! В тысяча девятьсот двадцать третьем году владычеству БЮАК пришел конец: Южная Родезия стала британской колонией, а сэр Ральф Баллантайн — ее премьер-министром. Так что прадедушка выполнил свою клятву.

Сидя бок о бок с Джанин возле могилы Ральфа, Крейг рассказывал девушке самые забавные эпизоды из секретного дневника, и та зачарованно слушала.

— Как странно думать, что они живут в нас и мы — их продолжение, — прошептала Джанин. — Все, что происходит сейчас, уходит корнями в их слова и дела.

— Без прошлого нет будущего, — повторил Крейг слова Самсона Кумало. — Кстати, я хотел еще кое-что сделать, прежде чем вернуться в город.

На этот раз Крейг вовремя увидел неприметный поворот и сразу свернул на грунтовую дорогу, ведущую мимо кладбища, через аллею тюльпанных деревьев к побеленным домишкам сотрудников миссии. Первый дом пустовал: заглянув в окна без штор, Крейг увидел, что в комнатах остались только голые стены.

— Кого ты ищешь? — спросила Джанин, когда он вернулся к «лендроверу».

— Друга.

— Хорошего друга?

— Лучшего в жизни.

Он подъехал к больнице и, оставив Джанин в машине, вошел внутрь. Навстречу широким шагом вышла женщина в белом халате. На неестественно бледном лице застыло хмурое выражение.

— Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы запугивать наших людей, — сказала она. — Здесь от полиции ничего хорошего не ждут.

— Простите… — Крейг смущенно глянул на свою полицейскую форму. — Я по личному делу. Я ищу друга, его семья здесь живет — Самсон Кумало…

— А! — кивнула женщина. — Теперь я вас узнаю. Вы — начальник Сэма. Сэм уехал.

— Уехал? Вы не знаете куда?

— Нет, — недружелюбно ответила она.

— А его дед, Гидеон…

— Умер.

— Как умер? — ошеломленно переспросил Крейг. — Что случилось?

— Он умер от разбитого сердца — ваши люди убили дорогого ему человека. А теперь, если у вас больше нет вопросов, прошу вас удалиться: полицейских здесь не жалуют.

В город они вернулись ближе к вечеру. Не спрашивая согласия Джанин, Крейг поехал прямо к яхте. Девушка не стала возражать, просто вылезла из машины и последовала за ним по лесенке на палубу.

Крейг включил магнитофон, открыл бутылку вина и принес дневник сэра Ральфа Баллантайна, который взял у Баву. Усевшись бок о бок в салоне, они склонились над переплетенной в кожу тетрадью. Джанин пришла в восторг от выцветших рисунков на полях, сделанных пером и карандашами. Описание нашествия саранчи в девяностых годах девятнадцатого века ее просто очаровало.

— Глаз у старого хрыча был наметанный, — заметила она, рассматривая зарисовку саранчи. — Прямо как у настоящего натуралиста — ты только посмотри, каждая мелочь прорисована!

Джанин подняла взгляд на сидевшего рядом Крейга: какой же он хорошенький, такой славный щеночек! Глядя ему в глаза, она медленно закрыла тетрадь. Он склонился поближе, и она не отодвинулась. Под его губами ее губы мягко раздвинулись. Длинные, нежные, словно крылья бабочки, ресницы прикрыли огромные раскосые глаза.

— Бога ради, не говори глупостей, — хрипло прошептала Джанни. — И продолжай делать то, что делаешь.

Он повиновался.

— Надеюсь, тебе хватило предусмотрительности сделать койку достаточно широкой для двоих, — дрожащим голосом прервала она затянувшееся молчание.

Не говоря ни слова, Крейг взял ее на руки и отнес в каюту, где они и проверили ширину койки.

— Никогда не думал, что все может быть вот так — легко и просто, — с изумлением сказал он, подперев голову рукой и глядя на Джанни сверху вниз.

Девушка провела пальцем по его обнаженной груди, очертив круги вокруг сосков, и мурлыкнула:

— Обожаю волосатую грудь.

— Я хочу сказать… Ну, как-то мне всегда казалось, что это должно быть такое торжественное событие — сначала клятвы и признания…

— Органная музыка? — хихикнула она. — Пардон за выражение.

— Кстати, никогда не слышал, как ты хихикаешь, пока ты не оказалась в постели.

— Да уж, меня только тогда и тянет похихикать, — согласилась она и опять хихикнула. — Зайка, будь умницей, принеси бокалы.

— А теперь-то что смешного? — спросил Крейг, выходя за дверь.

— Попка у тебя белая и гладкая, как у младенца… Нет, не прикрывайся!

Пока он рылся в камбузе в поисках вина, Джанин крикнула из каюты:

— У тебя есть кассета с «Пасторальной симфонией»?

— Вроде была где-то.

— Поставь ее, зайка.

— Зачем?

— Вернешься в постель, тогда расскажу.

Совершенно обнаженная Джанин сидела на койке в позе лотоса. Крейг передал девушке один бокал с вином и после некоторых усилий тоже ухитрился сложить ноги в позу лотоса.

— Давай, рассказывай.

— Крейг, глупый, разве можно найти лучший аккомпанемент?