Читаем И плачут ангелы полностью

— Хау! Сияющий Глаз! — выдохнул Ганданг. — Много долгих лун я ждал тебя.

Генерала Мунго Сент-Джона разбудили среди ночи. Прямо в ночной рубашке он выслушал бессвязный истеричный рассказ цветного слуги, сбежавшего из фактории на Тен-Майл-дрифт. Дыша перегаром, беглец нес какую-то чушь об убийствах и пожаре.

— Он пьян, — решительно заявил Сент-Джон. — Уведите его и выпорите как следует!

Первый белый добрался до города часа за три до рассвета. Его ранили копьем в бедро, левая рука была сломана в двух местах ударами дубинки. Здоровой рукой он вцепился в гриву лошади.

— Матабеле взбунтовались! — заорал всадник во все горло. — Они жгут фермы…

Он выпал из седла, потеряв сознание.

К рассвету пятьдесят фургонов поставили в круг на рыночной площади. За неимением волов тащить повозки пришлось вручную. Женщин и детей спрятали в импровизированной крепости, дав задание готовить перевязочные материалы, наполнять патронташи и сушить сухари на случай осады. Оставшиеся в городе мужчины, не попавшие в плен вместе с Джеймсоном, быстро разбились на отряды, которым выдали лошадей и оружие.

Посреди всеобщей суматохи Мунго Сент-Джон конфисковал коляску с цветным кучером, собрал отряд из самых надежных всадников и, пользуясь своей властью управляющего, отдал приказ:

— За мной!

Теперь он осадил коня на вершине холма над миссией Ками, в самой узкой точке, где высокая желтая трава и лес стеной окружали дорогу с обеих сторон.

— Слава Богу! — прошептал Мунго, увидев мирно стоящие в тихой зеленой долине хижины миссии: вопреки его ожиданиям из крытых тростником крыш не валил дым пожара.

После подъема на перевал взмыленные лошади тяжело дышали, повозка тащилась на двести шагов позади. Как только она поравнялась с ним, не давая мулам ни секунды передышки, Мунго закричал: «Вперед, за мной!» — и помчался вниз. За его спиной застучали копыта остального отряда.

Робин Сент-Джон вышла из округлой африканской хижины, служившей лабораторией. Узнав направляющегося к ней всадника, Робин уперла руки в узкие бедра и сердито вскинула голову:

— Сэр, что это за вторжение?

— Мадам, матабеле взбунтовались. Они убивают женщин и детей, жгут дома.

Из больницы выскочил бледный Роберт и вцепился в материнскую юбку — Робин инстинктивно отступила назад, прикрывая ребенка.

— Я пришел, чтобы отвезти вас и ваших детей в безопасное место, — продолжал Мунго.

— Матабеле — мои друзья! — заявила Робин. — Мне бояться нечего. Это мой дом, и я отсюда никуда не поеду!

— Мадам, у меня нет времени потакать вашей склонности разводить бесполезные дискуссии, — мрачно ответил Мунго, привставая в стременах, и закричал: — Элизабет!

Девушка вышла на веранду дома.

— Матабеле подняли восстание. Мы все в смертельной опасности. У тебя две минуты, чтобы собрать все необходимое…

— Элизабет, не обращай на него внимания! — разозлилась Робин. — Мы никуда не поедем!

Не успела она осознать, что происходит, как Мунго кольнул шпорой коня, заставив его подойти к дверям, потом наклонился и, обхватив Робин вокруг пояса, уложил ее поперек седла лицом вниз. Она брыкалась и вопила от ярости, но Мунго подвел коня к коляске и бросил Робин на заднее сиденье.

— Мадам, если вы попытаетесь покинуть коляску, я не моргнув глазом прикажу вас связать. Вы будете выглядеть крайне неприлично.

— Я тебе этого никогда не прощу! — прошипела Робин, видя по его глазам, что он не шутит.

— Роберт! Сейчас же иди к матери! — велел Мунго сыну.

Мальчик послушно влез в коляску.

— Элизабет! — снова закричал Сент-Джон. — Быстрее! Поторапливайся, или нам не сносить головы!

Элизабет выскочила на веранду со свертком в руках.

— Умница! — улыбнулся ей Мунго.

Красивая, храбрая и уравновешенная девушка всегда была его любимицей. Он спрыгнул на землю, помог ей сесть в коляску и вскочил в седло.

— Отряд, шагом марш! Рысью марш! — приказал он, и они выехали на Дорогу.

Первым ехал Мунго Сент-Джон, за ним, шагах в двадцати, — десять всадников, по двое в ряд, коляска замыкала колонну. Элизабет охватило невольное возбуждение — страх оказался приятным. Происходящее нарушало рутину тихой жизни в миссии Ками: вооруженные мужчины, напряженно оглядывающиеся по сторонам, неведомая угроза и романтический поступок верного мужа, который проехал долиной смерти ради спасения возлюбленной. Ах, какой он удалой и благородный, как легко сидит в седле, как бесшабашно улыбается, оглядываясь на женщин в коляске, — на всем белом свете есть лишь один мужчина, который может сравниться с генералом Сент-Джоном! Вот если бы ее спас Ральф Баллантайн…

Элизабет поспешно отбросила греховную мысль и в попытке отвлечься взглянула на долину.

— Ой, мама! — вскрикнула девушка, вскочив на ноги в раскачивающейся коляске, и ткнула пальцем назад: — Посмотри!

Миссия горела. Тростник на крыше церкви пылал, будто огонь маяка. Над домом клубился дым. Крошечные темные фигуры людей с факелами из сухой травы бежали по дорожке под тюльпанными деревьями. Один остановился и бросил факел на крышу больницы.

— Книги… — прошептала Робин. — Заметки… Труд всей моей жизни…