Читаем Гвардеец – Дороги Европы полностью

– Зато, глядишь, в Польше пригодятся, – ободряюще сказал Миних жениху Анны Леопольдовны.

– Тогда прошу взять меня в поход волонтёром, – попросил принц, которому не терпелось проявить себя на поле боя.

– Достойное решение, ваше высочество, – похвалил фельдмаршал. – Токмо от одного меня положительной реляции недостаточно. Чай не из простых полковников будете.

Разрешение императрицы удалось получить на удивление быстро. Мало кто знал, что герцог Бирон начал вынашивать планы по женитьбе старшего сына на цесаревне Анне Леопольдовне, поэтому с лёгкой душой поспособствовал отправке Антона Ульриха на войну, рассчитывая таким образом устранить возможную помеху честолюбивым замыслам.

Принц двинулся на карете в сопровождении сорока слуг: адъютанта, секретаря, пажей, лакеев, поваров, даже личного доктора. Я по началу думал, что такой 'подарочек' станет всем обузой, но потом, когда увидел насколько прост в обращении и неприхотлив в быту кирасирский полковник, пришёл к выводу, что Антон Ульрих в сущности неплохой малый, а его длинный 'хвост' не более чем вынужденная плата за статус. Как ни крути, а всё же целый принц.

Прикинув все за и против, решил познакомиться поближе. Скоро представился и подходящий случай.

По мере продвижением к тёплым краям снега становилось всё меньше, затем он уступил место весенней распутице. Полозки пришлось сменить на колёса, но и они не спасали, когда приходилось двигаться по разбитым дорогам.

Карета принца основательно завязла в глубокой луже. Кучер безрезультатно пытался править лошадьми, чтобы вытащить экипаж на ровное и сухое место. Каждый раз карета немного подавалась вперёд, но почти сразу возвращалась, застревая ещё сильнее. Спины лошадей лоснились от пота, богато отделанный экипаж со страшным скрипом кренился, переваливался с бока на бок. Жалобно звякала сбруя, комки грязи летели во все стороны, но настырный кучер не прекращал тщетные попытки.

Помощи ждать неоткуда. Солдаты давно ушли далеко вперёд. Даже обоз, благополучно преодолевший эту напасть, успел скрыться из виду. Принц остался предоставлен святому угоднику Николаю и не слишком расторопным лакеям.

Слуги, облепившие транспорт господина как мухи арбузную корку, собирали по окрестностям хворост и старательно кидали под колёса. Сухие ветки бесследно растворялись в необъятном море грязи и помогали как мёртвому припарка.

Я как раз проезжал мимо и ещё издали заметил застрявший экипаж. Подполковник отправил меня с поручением, выполнив которое, я возвращался к четырёхместному возку Бирону. Лошадь поравнялась с плотно увязшей каретой.

Дела у страдальцев продвигались неважно. Уже поздний вечер, скоро луна скроется за рыхлыми тучами и станет темно. Ночевать здесь никому не улыбалось. Все рассчитывали встать на постой в ближайшей деревне, до которой такими темпами ещё пилить и пилить.

– Да что же это за мучение такое! – кричал кто-то по-немецки. – Это не яма, это просто бездна!

Я узнал адъютанта Антона Ульриха – подполковника Геймбурга. Как Манштейн от Миниха, так и он ни на шаг не отходил от своего начальника.

– Обычная русская дорога, господин подполковник. Впереди ещё много таких, по сравнению с которыми эта покажется ведущей в рай, – философски заметил я.

– Кошмар какой-то! – возмутился Геймбург.

– Когда мы выехали из Петербурга, я наивно думал: хуже не будет, но теперь убедился, что будет, да ещё как! Россия не перестаёт меня удивлять, – поддержал его другой голос, раздавшийся из самой гущи событий.

К моему удивлению, он принадлежал принцу, который выбрался наружу и наравне со всеми, стоя по колено в мутной жиже, толкал карету.

– Впрочем, чтобы быть объективным замечу: у меня на родине дороги в это время не лучше, – прибавил Антон Ульрих.

'Вот и повод сойтись поближе. Масть сама в руки прёт', – решил я, спрыгнув из седла, и сразу пожалел, что не одел высоких сапог.

Вода хлынула через край голенища, ноги моментально промокли. Ладно, не сахарный.

– Хотите присоединиться? – устало спросил принц.

– Почту за честь, ваше высочество. Надеюсь, не помешаю.

– По-моему мы уже перепробовали все способы, – покачал головой Антон Ульрих. – Скорее всего, придётся всё бросить и наравне с остальными скакать в седле, что впрочем, вполне подобает мне как солдату.

Я оценил реплику по достоинству. Его высочество нравилось мне всё больше и больше. Никакого чванства. Бесценное качество для монарха. Впрочем, если верить Пикулю, в захудалых немецких княжествах принцесса, торгующаяся на рынке за пучок укропа – рядовое явление.

– Не извольте волноваться. Наша нигде не пропадала, не пропадёт и здесь, ваше высочество. Что-нибудь придумаем, – изрёк я с нарочитым энтузиазмом.

Кажется, он передался и Антону Ульриху. Белобрысый, худющий, без парика, в мокрых, прилипших к телу одеждах, он походил на подростка, а не на титулованную особу, будущего отца российского императора.

Когда принц волновался, он начинал сильно заикаться. Это часто служило поводом для издевательств со стороны недоброжелателей, которых хватало.