Читаем Гвардеец – Дороги Европы полностью

Уже в пути мы узнали о новой вылазке Фети-Гирея. В феврале 1737-го татары поднялись через Днепр выше Переволочны, нарвались на отряд генерала Лесли и перебили, причём сам генерал погиб, а его сын попал в плен. Правда на обратном пути неприятель был атакован и рассеян нашей кавалерией. Не выдержав натиска, татары бежали, бросив богатый обоз и пленных.

Боюсь, этот набег крымский хан записал всё же в свой актив. Турецкому султану пошли победные реляции: 'неверные' понесли большие потери и убедились в силе карающей десницы воинов Аллаха. Никто возле границ Крыма теперь не будет чувствовать себя в безопасности.

Подумав, мы решили, что нет худа без добра. Окрыленный успехами Фети-Гирей может обнаглеть и совсем потерять страх. В этом случае его будет намного легче поймать на удочку.

Чтобы добраться до Азова в максимально сжатые сроки и не измотать солдат длительным переходом, пришлось вспомнить опыт прежних лет, когда пешая гвардия на какое-то время превратилась в драгун. Ещё в прошлом году для кавалерии собирали коней по всей стране, за исключением Сибири, поэтому подыскать для нужд сводного батальона необходимое количество лошадей не составило большого труда.

Одно время высказывалась идея везти солдат на телегах, но потом от неё отказались по целому ряду соображений. На плохих дорогах многочисленные подводы были бы лишней обузой и сковали наше движение. Кроме того, всплыл ещё один досадный факт:

– Посмотрите, что получается, – горячился я, – Полковнику официально разрешается иметь в походе пять повозок, подполковнику три, на господ обер-офицеров две телеги на роту. Цифры реальные и понятные, хотя поужаться не помешает. Но Бог с ним, оспаривать поздно, обратимся к текущей ситуации. А она складывается абсолютно ненормальной. По факту мне из обоза сообщают, – я потряс перед членами Военной комиссии докладной, – что кое-кто из сержантов берёт в дорогу по шестнадцать телег, а некоторые из майоров все тридцать.

– Возможно, они позаботились о самом необходимом, – предположил Ласси. Я фыркнул:

– Если бы речь шла только о необходимом, господин фельдмаршал. Я пробежался по предварительному списку и ужаснулся: один субалтерн-офицер из польской шляхты везёт кормилицу-служанку и шестерых лакеев. Заметьте, не денщиков, которых ежели что можно поставить в строй, а партикулярных лиц. Зачем они ему сдались, причём все шестеро? И таких субалтернов несколько десятков. Наглость несусветная. Если формирование обоза и дальше пройдёт в том же духе, мы увезём в степь пол Петербурга. Интересно, сколько вёрст нам удастся проделывать в сутки, если за батальоном потащится длиннющий цыганский табор? Возьму на себя смелость предположить, что мы до Азова и за год не доберёмся.

– Дайте посмотрю, – Миних забрал у меня бумаги. Бирон, с которым мы обсуждали этот вопрос ещё до совещания, усмехнулся.

– Всё верно, – фельдмаршал отложил докладную. – Барон прав, обоз выходит зело великий, такую прорву тащить с собой не за чем. Надо рационально убавить, чтобы не сковывал нас в пути. Лично займусь этим.

Озабоченный Миних запретил офицерам брать в дорогу лишний багаж. Фельдмаршал составил список разрешённых вещей, сверившись с которым, я понял, что всё необходимое легко поместится в общеармейском кожаном ранце чёрного цвета. Чуточку переделанная конструкция позволила таскать в нём и провиант, и бельё, и обувь.

Всего в поход выступило три тысячи гвардейцев, все четыре полка выделили солдат и офицеров, соблюдая назначенные императрицей пропорции. Измайловцами командовал премьер-майор Гампф, под его руководством находилось почти девятьсот пятьдесят человек. Примерно по столько же людей поступило от семёновцев и преображенцев, от Конной гвардии было три роты.

Следуя через Новгород и Москву, мы соединились с остальными частями батальона в Воронеже.

Всё это время я безотлучно находился при подполковнике Бироне. Поскольку двигались мы пока по родной земле, особых мер предосторожности никто не предпринимал, секретов и дозоров не выставляли. Вели солдат специально назначенные 'очередные', поэтому основная офицерская братия, свободная от дежурств, стремилась держаться вместе.

Верхом отцы-командиры всех рангов передвигались редко, предпочитая в свободное время катить в собственных санках. Чтобы было веселей, в уютные повозки набивалось сразу по несколько офицеров, начинались шутки, дружеские подколки и разговоры по душам.

Мне непритязательный юмор этого века не нравился, он мало отличался от раблезианского и вертелся вокруг туалетных и интимных тем. Впрочем, господа из 'Комеди клаб' чувствовали бы себя здесь уютно. Мои любимые анекдоты о программистах и новых русских сослуживцам были бы непонятны. Так что я всё больше отмалчивался, изредка принимая участия в незлобивых розыгрышах. Скоро к батальону присоединилось и ещё одно важное лицо.

Бевернский кирасирский полк, которым командовал принц Антон Ульрих, в поход не взяли. Фельдмаршалы, посовещавшись, решили, что 'самоварам' в Азове делать нечего, против лёгкой татарской конницы кирасиры бесполезны.