Читаем Гвардеец – Дороги Европы полностью

Это известие приподняло всем настроение. Голодное существование уже успело надоесть хуже горькой редьки. Мы прошли в корчму, сели за стол, дождались, когда пожалует сам владелец – седой еврей с грустными как у умирающего лебедя глазами – и сделали заказ. Нам достались: гусь в сливах, вареники со сметаной и по чуть-чуть хмельного мёда.

Выяснив, что мы без оружия, купец поцокал языком и принёс два старых давно нечищеных мушкета, три пистолета и пять ржавых сабель.

– Негусто, – вздохнул я, прикидывая, как разделить небогатый арсенал.

– Всё, что есть, – признался купец. – Скажите, почему вы не хотите открыть мне своё имя?

– Скажем так: у меня здесь есть враги, и я не хочу, чтобы они знали, чем я сейчас занимаюсь. Поверьте, пан Борейко, сохранять моё инкогнито в ваших же интересах.

– Но как мне вас звать?

– Зовите меня Сержантом, – не стал мудрить я.

– Хорошо, пан Сержант, – сказал купец, показывая, что принимает правила игры. – Устраивайтесь на ночь. Утром я собираюсь покинуть эту деревню.

На следующий день обоз тронулся в путь. Сомневаюсь, что от моих гренадер веяло несокрушимой уверенностью, но купец явно чувствовал себя лучше от того, что какая-никакая охрана у него всё же имеется.

Мы ехали по плохим польским дорогам, стараясь останавливаться на ночлег в деревнях и сёлах. Места считались неспокойными, немало шляхтичей промышляло разбоем, и причин для беспокойства у купцов хватало.

Когда обоз въезжал в густой лес, лица возничих и пана Борейко, теряли всякую беспечность. Как многие мирные люди, они отчаянно трусили, понимая, что засада может оказаться за любым поворотом.

Однако всё обошлось, в Вильно мы прибыли без происшествий. Борейко отдал заработанные дукаты и добавил от щедроты души с десяток талеров. Я попросил оставить нам сабли, но на такой широкий жест купца уже не хватило. Жаль, без оружия, мы чувствовали себя как без рук.

– Пан Сержант, если у вас возникнет желание заработать ещё денег, дайте знать, – напоследок сказал купец. – Я пробуду в Вильно ещё с неделю. Распродам товар и вернусь в Витебск. Мне понадобится охрана и на обратной дороге.

– Спасибо за любезное предложение, пан Борейко, но нам не по пути, – ответил я.

– Жаль, – огорчёно вздохнул купец и ушёл.

Отдохнув в Вильно, мы двинулись дальше и через три дня были в Ковно, где нам предстояло по реке Неман доплыть до границы с Восточной Пруссией. Я договорился с капитаном маленькой шхуны, что он возьмёт нас в качестве пассажиров и спрячет от прусских таможенников. Плутоватые глаза выдавали в нём бывалого контрабандиста, знавшего все хитрые способы доставки незаконных грузов, правда, пришлось расстаться с одним дукатом.

– Не извольте беспокоиться. Доставлю в лучшем виде, – заверил капитан.

– Я слышал, что Неман изобилует порогами и во многих местах несудоходен.

– Не волнуйтесь, я знаю реку как свои пять пальцев. Забудьте всё, что слышали о Немане и доверьтесь мне. Мы перелетим пороги птицей. Лучше скажите: чего это вас в Пруссию понесло? Обычно люди из неё бегут, а вы, наоборот, сами туда стремитесь.

Я поведал длинную и путаную 'легенду', объяснявшую мотивы нашего поведения. Капитан ничего не понял, но догадался, что другой версии от меня не услышит.

Поскольку финансы у нас находились в том состоянии, когда впору приступить к исполнению романсов, я старался ужиматься во всём. Понятно, что не разбогатев на территории Польши, мы вряд ли решим денежные проблемы в Пруссии.

Пока я утрясал вопросы с контрабандистами, мои ребята сидели в трактире и потягивали дешёвое пиво. Тут-то и произошла презабавная история, пополнившая наши кошельки звонкой монетой.

За соседним столом накачивалась венгерским компания шляхтичей, которые говорили так громко, что мы слышали каждое слово. Они с нетерпением ждали прихода какого-то пана Кульчиковского.

– Чем столь знаменит этот пан? – спросил шляхтич – молодой крепкий юноша.

– Ты не знаешь адвоката Кульчиковского? – поразился один из его собутыльников.

– Брось, Стась, откуда ему знать нашу знаменитость. Пан Кульчиковский прославился в те дни, когда наш юный друг, ещё спал в колыбельке, а не в постели панны Аннуси. Шляхтичи засмеялись.

– Позвольте ясновельможные, – привстал юноша. – Коль скоро придёт сей знаменитый муж, а я ничего не знаю о причинах, сделавших его столь известной персоной, может, снизойдёте к моему возрасту и расскажите, чем столь славен пан Кульчиковский. Может, он лучший в окрестностях фехтовальщик, самый меткий стрелок или удачливый охотник?

– Трижды выстрелил и всё мимо, пан Миколай! Наш Кульчиковский если фехтует, то ножиком для зачистки перьев, если стреляет, то только бутылочной пробкой, а уж каков из него охотник, лучше не вспоминать.

– Так от чего же столь великая слава?