Читаем Гусариум полностью

— Яша, что тебе сказали про карман? — спросил Влад. — Нас туда поместят вместе с лошадьми?

— Конечно!

— Значит, они там поместятся?

— Должны поместиться. Влад, ты нас больше с толку не сбивай. Рамер сказал — другого способа нет, понимаешь?

— Яша, они ведь не нас спасают. Они какую-то свою историческую неприкосновенность от нас спасают.

— Ну и что?

Кавалькада вышла из леса.

— Теперь уже недалеко, — сказал Лео. — Зона смещения — возле усадьбы, где самый верхний пруд. Интересно, почему хроноклазм всегда с водой увязывается, и карман тоже обязательно воду захватывает?

— Не обязательно, — возразил Рамер. — Вода — проводник, это все знают, но вот Карасайский хроноклазм — там-то воды нет, одни горы. Или Яранский…

— Яранский — это водяная жила. Уже доказано. Там их две, одна под другой. А Марсельский? Там вообще море. И в обе стороны работает консеквентно…

— Там не только в море дело! Гарленд приводит графики…

— Смотрите! — воскликнул Влад. — Ведь усадьба сгорела!

— Точно, — согласился Рамер. — Она и должна была сгореть. Теперь хоть известно, когда это случилось. Но хозяина успели вытащить.

Черный силуэт уцелевших стропил четко рисовался на фоне ночного неба. Луна как будто застряла в них, и от этого делалось жутковато.

— Что датчики? — спросил, подъехав к Рамеру, Никита.

Рамер отцепил от портупеи пульт с двумя крошечными экранами.

— Пульсация в норме, — сказал он. — Пик близок. Часа не пройдет, как карман откроется.

Влад оглядел артистов.

Вид у них был жалкий. Игорьку дали солдатскую шинель, Тане — армяк; надо полагать, Никитин. Мишаня поверх искалеченного гусарского костюма кутался в какое-то старое одеяло, Яшка отстегнул вальтрап и завернулся в него. Влад покачал головой и назло холоду расправил плечи, подтянулся.

Под ним был Серый — конь, комичным образом повторявший его собственный характер: спокойный, но упрямый, если в дурную башку вступит какая блажь — топором ее оттуда не выбьешь. Влад похлопал его по шее и послал по косогору вверх — к сгоревшей усадьбе. Никита, забеспокоившись, поехал следом. Вид у них был странноватый: едут рядышком рядовой четвертого конноегерского армии Бонапарта и фантастический гусар несуществующей армии…

— Влад, оттуда ничего нельзя брать, — предупредил Никита.

— Я и не собираюсь.

За то время, что Влад не видел усадьбы, возле нее случилось побоище. Надо думать, крестьяне всё же напали на французских пехотинцев, и вилы оказались ненамного хуже винтовок. Никита, увидев, что на широкой белой лестнице, ведущей под портик с колоннами, непременную принадлежность российской барской архитектуры, лежат тела, прогулялся зеленоватым лучом фонарика по ступеням. Влад узнал огромного парня, у которого отнял тесак, узнал попа, отца Онуфрия. Немало их полегло — и врагов прихватили они с собой на тот свет немало…

— Мотря… — позвал Влад. — Мотря!..

Девушка не отозвалась.

— Влад, им уже не поможешь, это война, — заговорил Никита. — Они должны были погибнуть…

— Ты совсем идиот? — спросил Влад. — Это же наши! Мотря!

Он соскочил с Серого.

— Ты что? — удивился Никита.

— Надо же их хоть похоронить.

— Потом похоронят.

Влад обошел все тела, каждому из крестьян заглянул в лицо: нет, мертвы, безнадежно мертвы. Тогда он вскочил на Серого и поскакал к оранжерее, Никита — за ним.

— Вот только сунься, — пригрозил Влад, прыгая прямо в мягкую рыхлую землю и увязнув в ней по щиколотку. — Вот только сунься, — повторил он, отыскав лопату и выставив округлое острие перед собой.

— Ты не имеешь права вмешиваться!

— Имею!

— Я не позволю тебе, потому что…

— Не позволяй.

Влад привязал Серого и с лопатой на плече пошел к сгоревшей усадьбе. Никита подумал — и помчался докладывать Рамеру и Лео. Этого-то Владу и было нужно.

Пока агенты контроля не прискакали все втроем, он успел разоружить мертвых французов и забросить добычу далеко в кусты шиповника. Потом он выбрал подходящее место посреди цветника и принялся копать братскую могилу. Размеры наметил — два на шесть.

— Эк ты размахнулся, — сказал ему подъехавший Лео и осветил фронт работ фонариком. — Это тебе на день занятие. Послушай доброго совета, перестань. Завтра сюда прибегут бабы из деревни — искать своих. Поплачут, повоют — и снесут на кладбище. Что за блажь — хоронить на клумбе? Ну?

— Я должен…

— Чудак ты, право. Если их бабы похоронят, то и об отпевании позаботятся. А так — будут лежать неотпетые. Ты этого хочешь?

Лопата была острая, земля под увядшим цветником — мягкая, работа шла довольно быстро.

— Стоп! — воскликнул Рамер. — Никита, гляди! Вот как выглядит эта чертова синусоида! Вот, вот, на этот пик гляди, понял?

Он показал экранчик своего загадочного аппарата.

— Пеленгую, — сказал Лео. — Ну вот, вход точно где-то у верхнего пруда. Если ехать по берегу, то рано или поздно туда попадешь. Никита, живо за ними. Вход дольше часа не продержится, это тебе не Биреевский хроноклазм.

— Биреевский — вообще аномальный! — радостно ответил Никита и ускакал.

— Влад, хватит тебе. Карман уже открывается. Ты не беспокойся, мы присмотрим, чтобы их похоронили, — пообещал Лео.

— А как? Если вы в таком виде заявитесь в деревню…