– Ну конечно, она хрупкая. – Сэм запихнула руки в карманы, чтобы как-то согреть пальцы. – Ты будто бы даже не допускаешь мысли, как сложно было мне, когда мне пришлось покинуть Бенфорд. Может быть, и я была «хрупкой»? Ты об этом вообще думаешь?

– Мне было восемнадцать, я был…

– Мне тоже! Почему ты не хочешь помнить об этом?

– Не знаю, – честно ответил Джош. – Ты всегда держалась уверенно. В отличие от меня. – Она видела у него на лице отражение всего того, что он никогда не был бы готов признать, все те обиды, которые он ей нанес. Он чувствовал себя глубоко виноватым, но признаться в этом не хотел, боясь, что она обернет его чистосердечные извинения против него. – Я был просто глупым мальчишкой.

Она отступила от него.

– Но ты уже больше не мальчишка, разве нет? И правду, кстати, ты так и не рассказал ей.

27

28 января 2022 года

 1 798 866

– Ты собираешься к Лизе? – спросила мать за ланчем. Каролина, доклевав свой салат Кобб, отодвинула от себя тарелку и положила руку на живот.

– Нет, – коротко ответила Сэм. Поев, она отправилась к себе наверх, достала из-под кровати деревянную коробку и начала в очередной раз просматривать старые фотографии. Сэм задержалась на одной: вечер бала в предпоследнем классе школы, они с Лизой стоят перед камином, на них сатиновые платья цветов драгоценных камней и дешевенькие наручные бутоньерки с цветами. Сэм всегда знала, что она хорошенькая. В детстве на улице прохожие трепали ее по щечке и взъерошивали кудри, заявляя Каролине, что Сэм вполне может стать моделью. И Каролине нравилось слышать это, ведь для женщины, которая зарабатывала себе на жизнь, ломая кости клиенток и преображая их в нечто прекрасное, крайне важна была именно «естественная красота». «Хорошие гены ни за какие деньги не купишь», – неизменно приговаривала Каролина. Сэм перевела взгляд на Лизу и задумалась, симпатичная ли она. Сэм казалось, что да, но трудно было быть объективной по поводу подруги. Может быть, она убедила себя в том, что Лиза красивая, просто потому, что Джош выбрал ее.

Тренькнул ноутбук.

– Черт, – прошипела она. Секундой позже засветился уведомлением о новом сообщении телефон.

К посланию было прикреплены два скриншота: то письмо, которое Лиза направила в ночь выхода «Целомудрия» («я не хотела этого… если Сэм решилсь на что-то, то это произойдет. не важно, хочешь ты этого или нет… ты просто делала, что хотела!.. взяла, что хотела. к черту, согласна я или нет»), и еще одно, на этот раз уже от Сэм. Она сверила дату и время. Кажется, это письмо было направлено ее менеджеру на следующее утро после начала конца, но она вообще не могла припомнить, как писала его. Возможно, она отправила сообщение в состоянии полной фуги. «Я не могу перестать читать эти враки, – написала она. – Все еще не верится. Что не так с башкой у этой БЛЯДИ?» Совсем не те выражения, которые ожидаешь увидеть у духовного гуру, подумалось Сэм, и она начала хохотать. Поток сокрушительного смеха продолжался долго, она не могла его остановить. Что дальше? Новые глубокомысленные статьи и блестящие остроумные колонки о том, как сложно верить женщинам, когда и женщина может оказаться в полку абьюзеров? Напоминания, что «Мы верим женщинам» значит «Мы верим ВСЕМ женщинам»? Разве не это годами проповедовала Саманта Миллер?

– «Нью-Йорк пост» опубликует этот сюжет, – произнесла вслух Сэм. – И все, кто тебя знает, прочитают его. – И она снова загоготала в приступе заразительной истерики. Вот что это такое – воочию наблюдать за тем, как оживают чудовища из твоих кошмаров, которых ты всю жизнь боялась встретить наяву в потемках. Ее глубочайшие страхи обретали форму и были готовы в любой момент материализоваться и ринуться на нее. Сэм переслала письмо своему менеджеру и набрала ее номер. – Что делать? – крикнула она в трубку, когда Джейн приняла звонок.

– С чем?

– С письмом, которое я только что тебе переслала!

– Секунду. – Стук пальцев по клавиатуре и свист дыхания. – Твою мать.

– Что мы будем делать с этим? Мне все опровергнуть? И откуда у нее эти материалы? Твою почту взломали, что ли? – Сэм лихорадочно тараторила, не давая себе даже выдохнуть. – Как ты могла допустить все это? Твоя работа – как раз делать все, чтобы такое не происходило.