Читаем Гумус полностью

Единственным светлым моментом в этой истории оказался огород. Последовательно применяя уже известные методы органического земледелия, Артур добился высоких урожаев. За лето им с Анной удалось перейти на практически полное продовольственное самообеспечение (источником животного белка стали яйца из курятника). Излишки продавались в «Лантерне», что составляло эквивалент еще одного пособия; полученную выручку Артур откладывал на зиму. Вдохновленный Торо, подробно расписавшим в своей книге цены на все, Артур вел в блоге тщательный учет рабочего времени, расходов и доходов. Он хотел показать, как легко жить в гармонии и равновесии, сведя потребности к минимуму и лишь изредка обмениваясь с соседями, то есть практикуя самые простые формы разделения труда. «Имея сотку земли и работая по два часа в день, – писал он, – каждый может прокормить себя. Остальное – уже роскошь. Нам нужно реабилитировать физиократов, этих экономистов эпохи Просвещения, для которых земля была источником всех богатств». Подобные записи в блоге – с практическими советами по выбору семян салата и народными способами борьбы со слизнями – пользовались гораздо большей популярностью, чем слишком научные и менее обнадеживающие статьи о дождевых червях. Артур слегка стыдился этого. То, что он писал об огороде, не содержало ничего оригинального; скорее, это было даже полной противоположностью новаторству – простое изложение опыта, накопленного человечеством за тысячи лет. Но в эпоху, когда память стала настолько короткой, что органическое земледелие воспринималось как новшество, Артур все же создавал свою собственную (пусть и малочисленную) группу единомышленников.

Его жизнь налаживалась. Но был ли он счастлив? Артуру так хотелось этого. В тот день, когда он выпьет чашку кофе, глядя на роскошный луг, где полно дождевых червей, он почувствует себя на верху блаженства. Это Анна упрямилась, придумывая вещи, которых ей не хватало.

* * *

Однажды, ближе к вечеру, в дверь постучали. Открыла Анна, которая не прочь была отвлечься от тщетных поисков вдохновения. По тону ее голоса Артур понял, что это не светский визит. Он привстал и увидел невысокую, коротко подстриженную женщину в разноцветных одеждах. Веселая радуга ее наряда совершенно не соответствовала суровому выражению ее лица. С виду гостье было не так уж и много лет, но на лбу и у рта уже пролегли преждевременные морщины. Артур подумал было, что это жена Жобара, которую он видел лишь издали.

– Я уполномочена районным судом, – объявила она, сунув под нос Анне ламинированную карточку.

«Еще один судебный пристав?» – удивился Артур. Это было маловероятно. Разбирательство протекало по заведенному порядку, и первое слушание назначили на начало следующего года.

– Судя по всему, это районный инспектор, – процедила сквозь зубы Анна, поворачиваясь к Артуру. – Не понимаю, почему меня должны инспектировать.

Артур прекрасно знал этот тон и находил его возмутительным. Когда у Анны случались неприятности, она тут же возвращалась к тому холодному высокомерию, которое воспитывали в ней с детства. Поэтому Артур почувствовал даже некоторую симпатию к инспекторше. Она напомнила ему Натали Арто, нынешнюю главу «Рабочей борьбы»[21], которая, в свою очередь, походила на свою предшественницу, Арлетт Лагийе. Должно быть, в инспекторше присутствовал определенный троцкистский ген, к которому Артур был восприимчив.

– Вы, естественно, можете отказаться от проверки, – сообщила Арлетт, – но тогда рискуете лишиться пособия. Вам также придется заплатить штраф за необоснованные выплаты и мошенничество.

Артур почтительно пропустил ее в дом. Ее прислали из Кассы семейных выплат, которая отвечает за пособия по солидарному доходу. Им отправили письмо две недели назад, чтобы предупредить о визите, но, как объяснил Артур, никто никогда не заглядывал в почтовый ящик, расположенный у края дороги и забитый исключительно рекламными каталогами и административной корреспонденцией. Несмотря ни на что, Артур был спокоен. Они с Анной на законных основаниях получали пособие, которое представители народа решили выплачивать тем, кто по несчастью или по собственному желанию не имел дохода. Это было их право. Он не стыдился и не гордился этим. «Если бы на восстановлении земли можно было зарабатывать, – часто думал он, – общество стало бы нашим должником».

– Вы неплохо устроились, – заметила Арлетт, оглядываясь по сторонам.

– Мы целый год сами все ремонтировали.

– Вдвоем?

– Да, у нас равноправие.

– Понятно. Вижу, к какому типу вы относитесь.

– К какому? – не скрывая раздражения, спросила Анна.

Она по-прежнему носила комбинезон, но уже чистый, натянутый поверх скромной водолазки.

– К типу «столичная штучка в деревне», – ответила Арлетт без обиняков.

– Мы не выглядим достаточно бедно, да? Государство платит вам зарплату за то, чтобы вы нас оскорбляли?

Артур попытался разрядить обстановку. Правда, Арлетт не слишком старалась ему в этом помочь. Она отказалась от приглашения сесть и начала монолог голосом автоответчика.