Читаем Группа крови полностью

Вся улица, единственная проезжая улица, была забита молящимися правоверными. Они стояли коленями на ковриках, обратившись к Мекке, и истово молились. И еще где-то истошно ревел осел или еще кто.

Я сидел и смотрел на это, подтянув к себе пулемет и положив его стволом на колени. Смотрел, потому что больше смотреть было не на что, и думал. Вот они. Те, кто воюет против нас. Вот они молятся Аллаху. Сколько они так молятся? Сколько ВЕКОВ они так молятся? Каждый день. По пять раз в день. Они видят какие-то улучшения? Хоть что-то изменилось за то время, пока они молятся? Хоть на немного, если не считать машины, мобильники и Интернет?

Нет? А почему тогда они продолжают молиться? Почему никто не скажет: хватит, достаточно, это не работает? Нет, я понимаю, почему молятся в Саудовской Аравии, там, простите, гадят на золотых унитазах, там краны из чистого золота делают, вот сколько у них денег. Но почему, почему молятся Аллаху здесь, в этой нищей дыре? И что у них общего с шейхами Персидского залива? Почему у них один и тот же Аллах?

Наверное, мне это никогда не понять.

Но пока что мне надо просто проехать.

Они молились, а потом закончили, а я сидел в машине, немного сползя вниз по сиденью, чтобы не было так заметно, и ждал. Потом молитва закончилась, и они встали и начали собирать свои коврики, чтобы дальше заниматься своими делами, прерванными наступлением намаза.

Хрен с вами. Живите так, как считаете нужным. Только не трогайте нас. Только подальше от нас…

Замыкающий колонну грузовик выпустил целую струю черного дыма, заводясь – движок изношен, и сильно. Я подумал, стоит ли мне оставаться на месте и подождать, пока они отъедут, или самому отъехать, проехать город и потом встать, чтобы пропустить этот гребаный бандитский конвой вперед. Решил все-таки проехать. Грузовик тронулся, и я тронулся следом за ним, чтобы сойти за замыкающую машину конвоя – их не тронули и меня не тронут, тем более что огневой мощи у конвоя хватит, чтобы разобрать все это место по кирпичикам, – гранатометы и три крупнокалиберных пулемета. Но тут кто-то, уже в городской черте, какой-то урод, похожий то ли на буйного психа, то ли на джинна, то ли еще на кого, бросился на машину, прямо на капот и начал что-то орать, стуча по капоту и что-то крича.

Вот же…

Я продолжал двигаться. Пять километров в час. Этого достаточно, чтобы двигаться, но недостаточно, чтобы задавить кого-то. В глубине души я проклинал этого психа и, несомненно, пристрелил бы его, будь у меня возможность и пистолет с глушителем. Но пистолета с глушителем не было. Возможности тоже. Слишком плотная толпа, слишком узкая дорога, слишком скверная страна. Стоит мне только что-то сделать, и на меня набросятся все без исключения, как собачья свора. Остается только надеяться, что на этого психа просто никто не обратит внимания, что это местный бидуна, сумасшедший – и это не более чем приступ, который скоро пройдет.

Но тут еще один присоединился, цепляясь за зеркало заднего вида и колотя в боковое стекло моей стороны. А потом еще один. А потом я понял, что зад грузовика, который ехал передо мной, надвигается на меня, – это значило, что грузовик стоит. А мне – кранты мне.

Ну. И что делать?

П…р слева рванул дверь, но она не поддалась, это привело его в ярость, и он начал колотить по ней кулаком, по стеклу начал колотить. Потом он ударил то ли камнем, то ли еще чем, стекло осыпалось – я разблокировал дверь, толкнул ее, отталкивая тех, кто был рядом с машиной, и направил на них ствол пулемета Калашникова.

– Пошли нах…!!!

Не знаю, что на меня нашло. Надо, наверное, было стрелять, толпа стремительно густела, а у меня была самая выгодная позиция – наполовину в машине. То, что они ее окружили, ничего не значит, кроме того, что они не смогут стрелять. Пули полетят друг в друга. А я смогу, выкосив все перед собой пулеметным огнем, бросить все и метнуться в застройку… не знаю, какой-то все же шанс. Но вместо этого меня переклинило.

– Пошли нах…!!! Долбо…!!! Пошли нах…!!!

Толпа собралась вокруг, все смотрели на меня и на пулемет. С замыкающей машины конвоя прыгали боевики, но они не могли ко мне пробиться через толпу. И стрелять никто не стрелял.

Потом тот самый, первый, начал что-то орать, показывая на меня, и я перевел ствол почти что в его сторону, чтобы перепоясать огнем не только его, но и боевиков, пробивающихся к нему. Хрен с ним, будь что будет.

– Пошли нах…!!! – в третий раз заорал я.

Боевики растолкали толпу и были от меня не то что на расстоянии броска камнем – на расстоянии вытянутой руки от ствола моего пулемета. Один из боевиков похлопал по плечу беснующегося и начал что-то его спрашивать, а тот продолжал орать, и было видно, что боевик ожидал от него не этого. А их было все больше и больше – боевиков, их можно было отличить по черным очкам, которые были у всех, и чалмам, которые местные не носили.

– Руси?! Руси?!

– Пошли нах…!!!

– Ты русский?! – крикнул один из боевиков. – Русский?!

– Пошел на… отсюда! – послал я персонально его.

– Ты русский?! Что ты здесь делаешь?

– Тебе не один ли…