Читаем Гроздья Граната полностью

– Какая ерунда, о Аллах, в это никто не поверит, – возмутилась я. – Турал не первый год в бизнесе. Он добросовестный и порядочный человек и в работе, да и вообще по жизни. Весь город знает Турала, и это нам не нужно, что за глупости! Сафар совсем сошел с ума, чего он хочет? Я хочу с ним поговорить сама! – решительно заявила я.

– Чего хочет… Денег он хочет, что ж тут неясного? Нет-нет, тебе не надо с ним разговаривать, – не согласился Азер, – это мужские разговоры и дела, занимайся детьми. Мы сами поговорим с ним.

«Ну вот, так всегда и бывает – их мужские дела», – подумала я.

Потом позвонил адвокат и снова пригласил к себе в офис. Ничего хорошего от предстоящего разговора я не ожидала.

– Когда отпустят Турала? – с порога задала я прямой вопрос адвокату.

– Ситуация непростая. – Как и ожидалось, адвокату утешить меня было нечем. – При желании обвинить доказательства всегда найдутся. Поверьте мне – я двадцать лет проработал следователем в прокуратуре. И знаю, о чём говорю.

Я подумала, что он до сих пор связан с правоохранительными органами, и это где-то хорошо, а где-то плохо.

Он продолжал говорить:

– Дело Турала – заказное, как я вам уже об этом говорил, за этим делом стоят несколько родственников Сафара, которые находятся у власти, и у них договоренность посадить Турала любыми способами, а также прибрать к рукам его долю – часть от общего бизнеса. Для них это сущий пустяк, способ зарабатывания денег, – подробно рассказывал Аскеров. – Турал не первый и не последний, к сожалению. Признаюсь честно, мы недооценили их коварства и хитросплетений. Дело передали в Республиканскую прокуратуру, в отдел по борьбе с коррупцией. Я сегодня был у следователя прокуратуры и ознакомился с обвинением. Уголовное дело по факту мошенничества в крупном размере уже возбуждено, будут вести расследование. – И адвокат отложил в сторону стопку бумаг.

– Мошенничество?! – вскричала я не в силах больше сдерживаться. – При чем тут Турал? Почему мы узнаем об этом последними? – Я встала с кресла.

– В деле много незаконных действий со стороны правоохранительных органов, – Аскеров был вынужден тоже встать, подойти ко мне и жестом предложить снова сесть.

– Успокойтесь. Во-первых, Турал арестован как подозреваемый в сотрудничестве с оппозиционером, с которым он находится в родственных отношениях. И вот сейчас выясняется, что предъявлено ещё и обвинение в хищении. А заниматься этим делом должны были уж точно не следователи МНБ. Во-вторых, предъявленное обвинение должно квалифицироваться как гражданское, а не уголовное. В-третьих, дело передано в прокуратуру, в отдел по борьбе с коррупцией, который не имеет никакого отношения к вновь возбужденному уголовному делу. И последнее – по предъявленному обвинению расследование должны вести органы внутренних дел.

Я сидела, слушала и ничего не могла понять. Как будто снился страшный сон, и вот-вот я должна проснуться. Адвокат рассказал план действий, про все письма и жалобы, которые он намеревается подавать. Честно признался, что вероятность того, что на наши письма-жалобы отреагируют и объективно рассмотрят дело, невелика. Но мы будем это все делать. Как он правильно выразился, мы действительно хотели одного – объективного рассмотрения дела.

Следствие длилось одиннадцать месяцев. За это время следователь приходил к Туралу четыре раза и убеждал, что он связался не с теми людьми и надо оплатить выдуманный долг и к тому же отказаться от всего имущества, которое вообще никакого отношения к общему бизнесу не имело. Следователь пригрозил, что если Турал не отдаст требуемое, то будет сидеть очень долго и ему никто не поможет. Это был рэкет под прикрытием следственных органов.

За одиннадцать месяцев ни я, ни дети ни разу не видели Турала и не разговаривали с ним даже по телефону, единственным источником связи с ним был адвокат. Я очень сильно переживала за мужа. Турала держали как государственного преступника. Адвокат был убежден в том, что если мы не нашли справедливости во время следствия, то мы обязательно найдем правосудие в суде.

И через одиннадцать месяцев дело было передано в суд, который рассматривает уголовные дела, отнесенные Уголовным кодексом Республики к тяжким и особо тяжким преступлениям. И я поняла, что никакого правосудия ждать не стоит. Турал не убийца и не изменник родины, не обманывал государство. Обвинение, предъявленное ему, частное. На основании одного заявления – компаньона по бизнесу. И дело должно было решаться в гражданском порядке.

Турал занимал должность директора и отвечал за финансовую и строительную часть бизнеса. До начала своего собственного дела он долгое время работал в банковской сфере, где его всегда уважали и ценили как грамотного и честного сотрудника, профессионала. Но эти факты его биографии никого не интересовали.

И вот заседание суда. Мы приехали всей семьей, чтобы поддержать Турала. У нас была возможность присутствовать на слушании дела, поскольку заседание суда было открытым. Со мной приехали мои родители, родители Турала и его друзья. Все мы надеялись на лучшее.