– Мы не смогли приостановить схватки, ты находишься в родах… – Она положила свою руку мне на живот и продолжила: – Вот снова схватка… Ты рожаешь, но прежде я хочу тебя спросить… – Меня скрутило от боли и стало потихоньку отпускать, я была в растерянности от всего происходящего. – Ты можешь родить самостоятельно, – сказала мне врач, – это твои первые роды, ты молода и здорова, однако я не могу делать никаких прогнозов о состоянии детей, маленький срок, неполных двадцать девять недель, поэтому, если ты согласишься на кесарево сечение, это может увеличить их шансы на жизнь.

Меня снова скрутило от боли. «И какое решение я должна принять?» – подумала я и сказала:

– Доктор, спасите моих детей, – стиснув зубы от боли, я просила помощи у доктора, от которого зависели жизни моих детей.

Наконец, после долгого совещания между собой, они сделали экстренное кесарево сечение. Врач не была уверена, родятся ли дети живыми.

На следующий день после операции, следствием которой явилось благополучное извлечение детей, был собран консилиум врачей. Которые обсуждали состояние здоровья малышей и моё и критиковали вчерашнее решение врача проводить кесарево сечение.

Только к конкретному решению «спецы» не пришли и, продержав меня с детьми десять дней в больнице, решили перевести в другую – ОМД – в отделение для недоношенных детей. Куда их и перевезли на «Скорой», обложив кислородными подушками…

Глава 22

…Когда после наркоза я первый раз открыла глаза, передо мной стояла мама. По её лицу было видно, что не всё благополучно!

– Мама, что произошло? Что с детьми? – после наркоза у меня кружилась голова и заплетался язык.

– Родились. Мальчики… – но не было радости в мамином голосе.

– Я хочу сейчас же на них посмотреть! – сказала я и была очень рада, что они живы.

– Они в кувезе, – сообщила мама и отвела взгляд в сторону. – И будут пока там, – мама старалась говорить ровно, без эмоций. – А тебе сейчас надо смотреть за собой, хорошо питаться и набираться сил.

– Я хочу их увидеть! – Я сразу догадалась, что все не так, как мне хотелось думать. И мама чего-то недоговаривает, чтобы не расстраивать меня.

– Тебе еще рано вставать, потом… – мама удерживала меня.

– Нет, я сейчас же должна их увидеть, – отрезала я.

С большим трудом я поднялась с кровати и при поддержке медсестры отправилась в отделение для недоношенных детей. Мои малыши лежали в кувезе. Медсестра принялась разворачивать пеленки, и я своими глазами увидела их состояние – мальчики были такими маленькими и беззащитными, что я расплакалась и даже не смогла взять их на руки.

Моя жизнь до сего дня была беззаботной. В частности, я никогда не замечала внутренних проблем страны – например, необразованность и непрофессионализм медицинского персонала. А если к этим «качествам» добавить ещё и их полнейшее равнодушие, то портрет получится почти полным… Такие мелочи, как не совсем чистые руки или халаты, можно и не заметить на фоне вопиющей тупости некоторых «медиков».

– Уповайте на Аллаха, молитесь! – сказала мне медсестра. А я грустно подумала: «Вот и всё их лекарство! Только ведь оно доступно абсолютно каждому и совершенно бесплатно…»

Мы не спали сутками, посменно дежурили у кувеза двойняшек, следили за их дыханием. А тем временем мне посылали цветы, поздравительные открытки, SMS-сообщения, звонили. А мы не знали, как себя вести, радоваться или нет? Мы не знали, что будет через минуту.

Однажды мама не приходила целый день, и я спросила у Турала, почему нет мамы. Ведь очень беспокоилась за нее. Турал сказал, что мама должна скоро прийти. Но она пришла только на следующий день. И у нее были заплаканные глаза. Я старалась успокоить ее и уверить в том, что все будет хорошо и чтобы она сильно не переживала, а мама плакала, и слезы текли по ее щекам. А сквозь слезы она улыбалась и твердила, что сейчас успокоится и все будет действительно хорошо. Мама вышла из палаты, и зашел Турал. Он сказал, что не имеет больше смысла скрывать от меня: на следующий день после моих родов тяжело заболела моя старшая тетя. Ее не удалось спасти, и она скончалась от внутреннего кровоизлияния в желудке.

Ничто не предвещало ее смерти. Она была молодой, жизнерадостной и цветущей женщиной. И мама все это время разрывалась между нами: она бегала в больницу и к тете, и ко мне.

Я не ходила на похороны – была очень слаба и не могла оставить детей ни на минуту.

А ещё через неделю ко мне подошел врач и сказал, что у детей начинается пневмония. Поэтому их надо перевезти в Научно-исследовательский институт педиатрии (ОМД).

Сомневаться было некогда, поэтому на «Скорой помощи», с кислородными подушками, мы перевезли их в другую больницу. Ничего не поменялось в лечении, только увеличилось количество недоношенных и больных детей в реанимации. Увы, институт не был оснащен необходимым для жизни детей оборудованием, лекарства мы заказывали из Москвы через наших друзей. Увы, наша страна была не в состоянии помочь своим новорожденным гражданам в их проблемах. И предлагала им разбираться с ними самостоятельно.