Читаем Гробница полностью

Он почувствовал, как чья-то рука трясет его за плечо, и сон быстро улетел прочь. Мускулы его тела напряглись за секунду до того, как открылись глаза, пальцы машинально легли на рукоять револьвера. Кора наклонилась над ним, лицо ее было тревожным.

- Лайам, нам нужно немедленно выехать обратно в Лондон.

Он оглядел комнату - вот прямо перед ним стоит пустой стул, чуть отодвинутый от камина небрежным движением встающего человека, вот серый пепел лежит в потухшем очаге. Дневной свет едва пробивался сквозь тяжелые шторы на окнах, и в комнате царил полумрак, так что нельзя было сразу определить, который час. Каменная статуя все так же смотрела из темного угла своими слепыми, широко раскрытыми глазами.

- Лайам, - еще раз позвала Кора.

- Да-да, - откликнулся он.

Он встал, стряхнув с себя последние остатки дремоты, снова ощущая привычную бодрость во всем теле. Глянув на часы, он мысленно выругался часы показывали 8.40. Как он мог заснуть в этой комнате и почему никто из телохранителей Клина не разбудил его в положенное время?

- Что случилось, Кора?

- Феликсу позвонил Сэр Виктор. Нам нужно вернуться в "Магму" прямо сейчас.

- В воскресенье?

Она кивнула:

- Дело серьезное.

Он пошел к двери, но пальцы девушки, легко коснувшиеся его руки, остановили его.

- Вчера вечером... - произнесла она.

Вчера вечером произошло столько разных событий, что Холлорану потребовалась одна или две секунды, чтобы понять, что имеет в виду Кора. Выражение ее лица было таким строгим и сосредоточенным, а глаза такими печальными, что он не смог сдержать улыбку.

- Мы поговорим позже, - сказал он, поцеловав ее в щеку. Они вышли из комнаты вдвоем.

Улицы Сити были пусты - лишь несколько туристов, воспользовавшихся тихими утренними воскресными часами, чтобы осмотреть деловой центр Лондона, пока бесконечные вереницы машин и толпы людей не затопили эти неширокие тротуары и мостовые. Моросил мелкий дождь, освежая дороги и газоны, по которым за прошедшую неделю ступали тысячи ног и проезжали сотни автомобильных шин. Современные небоскребы, напоминающие сказочные стеклянные замки, блестели от влаги, будто покрытые сверкающим лаком; небольшие каменные дома, напротив, становились еще более темными и угрюмыми, словно хмурящиеся, съежившиеся, ворчащие на непогоду старички.

По притихшим улицам быстро двигалась небольшая колонна из трех машин - черного лимузина, "Мерседеса" и "Гранады". Трое шоферов были предельно внимательны, и когда автомобили останавливались перед красными огнями светофора, водители оглядывались по сторонам и смотрели в зеркала заднего обзора - нет ли "хвоста"?

Холлоран помещался на заднем сиденье серебристо-серого бронированного "Мерседеса" рядом с Феликсом Клином, готовый прикрыть своего клиента в случае опасности. Януш Палузинский вел машину; из-за высокой спинки переднего пассажирского кресла показывались плечи и голова Коры. Монк вел переднюю машину, где сидели Кайед и Даад, вертящие головами, словно любопытные черные птицы, и поминутно оглядывающиеся назад, чтобы видеть своего господина, откинувшегося на спинку упругого кресла в "Мерседесе". Замыкала процессию "Гранада" с двумя агентами "Ахиллесова Щита", оставивших на время свое основное занятие - патрулирование границ Нифа.

Клин был непривычно молчалив во время поездки; он не упоминал ни о событиях прошедшей ночи, ни о причине столь срочного вызова обратно в штаб-квартиру "Магмы". Наблюдая за своим клиентом, Холлоран решил, что у Клина снова резко изменилось настроение. Нынешняя задумчивость и серьезность столь резко контрастировала с привычной возбужденной манерой поведения "объекта", с его оживленной болтливостью, что, казалось, сейчас рядом с оперативником сидел совершенно другой, незнакомый ему человек. Эта угрюмая, сосредоточенная личность более всего походила на Клина в роли просветителя, ведущего неспешную беседу с Холлораном у очага в гостиной загородного особняка, но теперь в тяжелом, мрачном взгляде медиума не было привычного лукавого огонька. Клин казался замкнутым, полностью ушедшим в себя; все его движения были спокойными и плавными, а лицо превратилось в застывшую холодную маску, сквозь которую не так-то просто проникнуть взглядом. Ни малейшей тревоги нельзя было прочесть в черных глазах этого хрупкого, низкорослого темноволосого человечка - очевидно, сейчас предчувствие грозящей опасности оставило его. Однако под личиной невозмутимости своего клиента Холлоран ясно ощущал закипающий гнев.