Читаем Гробница полностью

Януш Палузинский, носивший на запястье несмываемую метку жертвы фашистских застенков, при каждом удобном случае показывал свою татуировку, чтобы разжалобить окружающих. Он жил, процветая на нелегальной мелкой спекуляции; природная хитрость и склонность к мошенничеству очень помогала ему в делах такого рода. Целый год после освобождения из лагеря ушел у него на восстановление сил, но психические травмы, нанесенные ужасами Майданека, оставили неизгладимый след в его душе. Однако он, не в пример многим другим жертвам нацистских застенков, не потерял своей цепкой хватки и желания выжить любой ценой; наоборот, казалось, теперь его желание жить возросло десятикратно. Он не вернулся обратно в деревню, на отцовскую ферму, по двум причинам: первая из них заключалась в том, что он не знал, как примут его односельчане - они вряд ли могли забыть, кто выдал фашистам имена партизан и участников Сопротивления; второй причиной было отвращение, которое он испытывал к тяжелому крестьянскому труду - ведь надо было поднимать запущенное, разоренное войной хозяйство. Русские солдаты, забрав Палузинского из барака смерти, отвезли его в маленький госпиталь под городком Луковым, где он провел около года, оправляясь после болезни, к которой его привела тяжелейшая жизнь в концентрационном лагере. Все это время он жадно читал газеты, надеясь встретить в них упоминание о своей родной деревне, и однажды случайно натолкнулся на то, что так упорно искал. В листке были перечислены имена расстрелянных за участие в Сопротивлении и за помощь партизанам. Сто тридцать два имени было в этом списке; среди них он нашел имена своих родителей. Но даже теперь, когда его жизни ничто не угрожало, а подорванное здоровье улучшалось с каждым днем благодаря заботам врачей госпиталя, он не испытывал ни раскаяния, ни сожаления по поводу кончины матери, в которой он сам был повинен. Подобные чувства и раньше редко овладевали его душой, а за последние годы он стал и вовсе глух к тому, что люди зовут голосом совести.

Шли годы, но Януш не оставлял своей мелкой спекулятивной торговли; это нелегальное занятие приносило ему немалый барыш, а сам он словно был рожден специально для делишек вроде мелкого жульничества, которым он занимался. Он перепродавал крестьянам промышленные товары, в которых остро нуждались люди на селе, по высоким ценам, а затем, пуская деньги в оборот, закупал более дешевую сельскую продукцию, чтобы привезти ее в город, где ощущалась нехватка продовольствия. Однако в первые годы занятия подпольным бизнесом он действовал очень осторожно, не разворачивая свое дело настолько, чтобы привлечь к себе внимание властей.

Сумев не только выжить, но и весьма комфортно устроиться при коммунистическом режиме, Януш преумножал свой капитал; но зрелый возраст не принес ему ни мудрости, ни щедрости и душевной широты, свойственной прошедшим через тяжелые испытания людям. Наживая богатство, он становился все более жадным. Купив четырехэтажный дом в пригороде Лодзи, он открыл в нем маленький магазинчик, торгующий разными мелочами, необходимыми в крестьянском быту, а рядом устроил мастерскую по производству и ремонту сельскохозяйственного инвентаря. Это предприятие давало ему возможность легально посещать окрестные фермы и скупать у крестьян за бесценок излишки продуктов. Войдя в средний возраст, он утратил прежнюю осторожность. Теперь он приобрел слишком много, и дольше не мог оставаться в тени.