Читаем Гроб хрустальный полностью

Боже мой, подумал Глеб, она слишком много смотрит телевизор. Как назывался тот фильм, который так нравился Тане — про девушку, завербованную спецслужбами?

— Почему вы решили, что это именно женщина? — спросил он.

Ольга Васильевна посмотрела на него удивленными, ясными глазами:

— Потому что я слышала, как она убегала. Я, слава богу, еще не оглохла и вполне способна узнать стук каблуков.

Когда Глеб вернулся в квартиру, Нюры в предбаннике не было. Не в силах противиться искушению, Глеб достал из-под стопки факсов пакет и быстро просмотрел снимки. На всех фотографиях Влад Крутицкий обнимал Нюру с тем же заботливым и нежным выражением лица, что Глеб заметил на фотографии в Светином альбоме. «Наш пострел везде поспел», — наприязненно подумал Глеб и вернул снимки на место.

— Значит, я был неправ, — писал Глеб Горскому вечером, — это не может быть Ося.

— Значит, ты был неправ с самого начала, — ответил Горский. — Это не het. Это либо Катя, либо Настя, либо Н.С. Ни одна из них не может быть любовником твоей Марины и, значит, все совпадения, про которые ты говорил, случайны. Что я и подозревал. Твоя бритва Оккама затупилась.

— Это не может быть ни одна из девушек, у всех алиби. Н.С. была пьяна, Настя трахалась, а Катя была с мужем.

— Ты мало читал детективов, — ответил Горский. — Все это — не алиби. Бен никогда не выдаст жену, Луганский мог наврать, что трахался с Настей, а Н.С. могла притвориться, будто напилась.

Есть вещи, которые не сымитируешь, подумал Глеб. Например, нельзя притвориться, будто блюешь. Он собирался так и написать, но выскочили следующие реплики Горского.

— Это просто логическое рассуждение. Я не собираюсь помогать тебе искать убийцу Снежаны. Зато я знаю, как поймать псевдоЧака.

Глеб раздраженно стукнул по вопросительному знаку. Какого хуя, подумал он, что он мне голову морочит. Очень нужны его логические умозаключения.

— Мне, видимо, придется все-таки связаться с твоим Вольфсоном. Дай мне его адрес — и если он согласится, мы отловим Чака. Я сейчас тебе все объясню.

План Горского был прост. Вольфсон должен послать Чаку письмо: вроде бы письмо на лист, но получит его один Чак. В этом письме надо дать ссылку, которая Чака заинтересует — и когда он пойдет по ссылке, сервер зафиксирует его IP-адрес: уникальную последовательность цифр, позволяющую понять, через какого провайдера человек заходит в Сеть.

— Иными словами, — объяснял Горский, — мы будем хотя бы знать, в Москве он или нет, и, таким образом, сузим круг подозреваемых.

— А почему нельзя просто написать ему письмо с этой ссылкой?

— Потому что если он параноик, то пойдет через анонимайзер, и мы ничего не узнаем. А так он ничего не заподозрит. И к тому же, если понадобится, мы можем похожим образом определить IP-адреса остальных подписчиков и узнать, не повторится ли этот адрес еще один раз. Скажем, у Абрамова или у тебя.

— У меня не повторится, — ответил Глеб.

— Помнишь, ты объяснял принцип виртуальности? Если добавить к нему обычный принцип детективного жанра, то становится ясно, что подозревать надо всех. Даже меня можно подозревать в том, что я не существую. Например, давно умер. У Гибсона есть герой, который умер, а мозг его в компьютере, — может, это про меня как раз?

— Кто такой Гибсон? — спросил Глеб.

— Писатель. Киберпанк.

Что такое киберпанк, подумал Глеб. Панк за компьютером? Программист в майке с Егором Летовым? Гибрид Оси и Бена?

— В привычном смысле слова тебя и не существует, — ответил он, почему-то вспомнив Оруэлла. — Есть какой-то человек, с которым я говорю. Он и есть «ты». Больше мне про тебя ничего не известно. Если тебя зовут не Горский, а, скажем, Речной — что от этого изменится?

— Если Речной — ничего. А если Абрамов или Вольфсон — многое. — Горский отправил Глебу очередной смайлик и спросил: — Знаешь ведь старую шутку про то, что трудно поймать черную кошку в темной комнате?

— Да, — ответил Глеб. — Особенно если ее там нет.

— Вот это в виртуальных делах самое интересное. Мы можем поймать Чака — человека, которого давно нет, — только потому, что ловим в мире, которого нет. Ловим виртуала на виртуальную наживку в виртуальном мире.

Глеб ответил смайликом, а Горский написал:

— В этом есть своя логика. Преступление было совершено в Интернете — там и надо ловить преступника.

— Какое преступление? — не понял Глеб.

— Кто-то выдал себя за мертвого, — объяснил Горский. — Смерть требует более серьезного отношения.

1984 год. Июнь

В ночь после выпускного всем классом завалились к Емеле, которому родители до утра освободили большую квартиру. Все были уже немножко пьяные, взбудораженные после дискотеки. Для большинства из них это была первая ночь свободы, первая ночь, когда можно не спать до рассвета.