— Как квест сьеровский старый, — пояснил Бен. — Там тоже убийство, расследование… такая Агата Кристи. Ты что, не играл?

Из всех старых квестов Глеб играл только в четвертый «King Quest», и то даже до ночи не добрался. Зато хорошо помнил, как много лет назад на семейной вечеринке мамин двоюродный брат, впервые показавший Глебу персональный компьютер, рассказывал ему «и тут я захожу на кладбище, а там пусто, младенец только плачет. И я понимаю, что надо взять погремушку из могилы его матери. Я разрываю могилу…» — и тут Глеб увидел окаменевшую от ужаса бабушку, которая тоже слушала. Тогда он впервые понял, какое впечатление производит на людей реального мира столкновение с миром виртуальным.

— У меня где-то на сидюке была копия, — сказал Бен. — Надо тебе обязательно поиграть. Лучше поймешь, как преступников ищут.

Он развернулся к заваленному дисками и бумагами столу и начал рыться там, пока не обрушил на пол груду радужных кругляшей. Глеб поднял один: компакт Алены Апиной.

— Ты это слушаешь? — поразился он.

— Я решил завязать со старой музыкой, — разъяснил Бен. — Я думаю, надо полюбить современную попсу.

— Современная попса — это что, техно? — Глеб подумал про Настю с Олегом.

— Нет, нет, техно — это музыка для интеллектуалов. Настоящая попса — это вот Апина, Салтыкова, Ветлицкая. В крайнем случае — Алена Свиридова.

— Мне нравится «Бедная овечка», — сказала Катя.

— Да, это очень круто, — согласился Бен. — Я решил, надо быть ближе к народу. Там, где он, к несчастью, есть. А то что это я — застрял на семидесятых. Старье.

Глеб с радостью узнавания понял, что Бену, на самом деле, все равно, что слушать и как одеваться. Как и Глебу, Бену требовался только свой угол, компьютер и, может, несколько книг. Но стремление не выглядеть хрестоматийным матшкольным мальчиком заставляло его придумывать себе увлечения одно необычней другого. Глеб вспомнил, как Таня воспитывала у него музыкальный вкус. За годы совместной жизни ей даже удалось привить Глебу любовь к Тому Уэйтсу, Нику Кейву и Леонарду Коэну — хотя Глеб иногда думал, что прекрасно прожил бы на старых запасах Галича и Высоцкого.

— А кто у нас подозреваемые? — спросил Бен. — Нас с тобой исключаем, как инициаторов расследования. Это только в «Убийстве Роджера Экройда» рассказчик оказывается убийцей. В нормальном квесте так быть не может. Кто в остатке?

— Надо для начала понять, кто такой het, — сказал Глеб. — Ты не знаешь, с кем спала Снежана?

— Она, царство ей небесное, вообще была слаба на передок, — сказала Катя. — А при чем тут?

— Потому что на канале #xpyctal собирались ее любовники, — пояснил Глеб и понял, что сказал лишнее.

Катя повернулась на стуле и уставилась на Бена с Глебом.

— Веня, — спросила она, — это правда? Почему ты мне не говорил?

— Собственно, Глеб имел в виду виртуальных любовников, — как-то неуверенно сказал Бен.

— Хули виртуальных, — вдруг разозлилась Катя. — Самых что ни на есть настоящих. Ебся бы себе потихоньку, зачем мне-то про этот канал сраный рассказывать!

— Бен, ты что, тоже на канале был? — спросил Глеб.

— Разумеется, был! — раздраженно сказала Катя. — Под идиотским ником BoneyM. Очень гордился, даже мне хвастался. Пересказывал шутки, которые там отпускали, резвился!

— Прости, — начал Бен, но Глеб перебил:

— Какие шутки?

— Да все. Вот эту, последнюю, из-за которой весь сыр-бор. Про Тима. ру.

Глеб перевел глаза на фотографию Шварцера над монитором и медленно сказал:

— Так Марусина — это ты?

— Так Марусина — это я, — с напором сказала Катя, — а что? К сожалению, я не убивала Снежану, потому что все время была с этим мудаком. Мы, видишь ли, танцевали, а потом он почти трахнул меня в какой-то боковой комнате.

— Почему ты это делала?

— Потому что я люблю танцевать, вот почему!

— Я имею в виду — Марусину?

— Ой, ты глупые вопросы задаешь, — Катя встала. — Потому что Тим всех заебал. Потому что он звезда русского Интернета, а дизайн его примитивен и бестолков. Потому что понтов у него в сотню раз больше, чем таланта. Потому что Вене, видишь ли, нравится то, что делает Тим, и не нравится то, что делаю я. Продолжать?

— Но ты не хотела, чтобы они с Шаневичем мимо денег пролетели?

— Мне на это было насрать, — сказала Катя, — Меня деньги не интересуют. У нас в семье деньгами Веня занимается.

— Послушай, — оживился Бен, — пока меня не было, эфэсбэшники не звонили?

— Нет, не звонили, — Катя повернулась к ним спиной.

— А что у тебя с ФСБ? — спросил Глеб. Десять лет назад при мысли о звонке из КГБ он покрылся бы холодным потом. А сейчас — ничего, спокойно беседует. Демократия, одно слово. Теперь их можно не бояться.

— А, вроде был разговор, чтобы я им коды подобрал, чтоб сотовые переговоры ломать, — сказал Бен. — Я, правда, откажусь, скорее всего. Платят больно мало.

— А как с Марусиной теперь? — спросил Глеб Катю.

— Не знаю, — ответила Катя, — надоела она мне. Убью ее, наверное. Подстрою ей виртуальную аварию.

— Пусть ее, например, машина собьет, — предложил Бен.

— Да, — кивнула Катя, — поисковая. Альтависта или Ликос.

Глава двадцать первая