Читаем Гриада полностью

Проходим длинными залами, наполненными тихой музыкой: это звучат мелодии тысяч приборов и аппаратов, абсолютно мне непонятных. Даже Пётр Михайлович, по-видимому, затрудняется хотя бы приблизительно угадать их назначение.

— Трудно понять мысль, ушедшую от нас вперёд на сотни тысяч лет, — задумчиво говорит он, словно извиняясь. — Мы сейчас, как неандертальцы, попавшие в двадцать третий век Земли.

Наконец мы в полукруглом зале с небольшим пультом посередине. Здесь нас ожидают учёные-гриане во главе с Элцом.

— Сейчас включают Космос. Попытайтесь передать своё сообщение… — отрывисто бросает он фразу куда-то поверх наших голов.

Поверхность свода озаряется бледным оранжево-зелёным сиянием. Ярко вспыхивает кольцо в центре пульта. Где-то над нами (то ли под нами?) разливается низкое рокочущее гудение.

— Говорите вот сюда, в это кольцо пульта.

Пётр Михайлович осторожно приближается к большому кольцу из матового металла, по которому струятся те же, что и на своде, оранжевые блики.

— Земля! Земля!. — От волнения голос академика дрожит. — Ты слышишь пас? В две тысячи сто пятьдесят девятом году мы — пилот Андреев и физик Самойлов — стартовали с Главного Лунного Космодрома к центру Галактики. Если верить приборам, нам удалось превысить скорость света и достичь такой скорости, которая равняется верхнему пределу скоростей электромагнитного Поля в пустоте. Вследствие необъяснимых пока возмущений была потеряна ориентировка. Корабль вышел из-под контроля автоматов. «Урания» прошла шаровые скопления и поднялась на миллион световых лет выше плоскости звёздного колеса Галактики… Мы очутились в межгалактическом пространстве.

Элц внимательно вслушивался в слова передачи, сверяясь с экраном разговорного аппарата.

— …Когда удалось снизить скорость до трети скорости света, мы снова вычислили маршрут полёта к центру Галактики. После этого «Урания» повернула обратно, развила скорость, меньшую световой всего на одну сотую километра в секунду, и через шесть лет полёта (в собственной системе отсчёта) достигла центрального сгущения нашей звёздной системы. Планета Икс найдена!…

Голос академика при этих словах торжествует:

— Мы открыли здесь общество разумных существ, создавших своеобразную цивилизацию, более высокую по технике, чем земная, в двадцать третьем веке. Стараемся познать важнейшие достижения гриан. Сообщаю галактические координаты планеты: плюс ноль целых две десятых градуса северной галактической широты, минус четыре…

Тут Элц мгновенно выбрасывает руку к пульту и рывком выключает подачу энергии. Оранжево-зелёные волны гаснут.

Самойлов вопросительно смотрит на Элца, и его глаза сталкиваются с холодно-враждебным взглядом. Воцаряется напряжённое молчание.

— Я прошу дать мне возможность закончить передачу, — требует Пётр Михайлович.

— Передача окончена! — звенит металлический голос переводной машины.

Я невольно делаю шаг к Элцу, но останавливаюсь, заметив молящий и вместе с тем предостерегающий жест Виары.

Элц, не сказав ни слова, идёт к выходу. У самой двери он отдаёт короткое приказание. Югд, Виара и все остальные вздрагивают и быстро выходят вслед за ним. Мы остаёмся одни.

Операторы невозмутимо работают у пульта и индикаторных щитов, словно происходящее их не касается.

Проходит несколько томительных минут.

— Почему они не дали мне закончить передачу сообщения? Не вижу никаких оснований… — Самойлов в недоумении пожимает плечами.

— Да всё ясно, как день, — говорю я. — Что же тут непонятного?… Элц прервал передачу в тот самый момент, когда вы передавали координаты Гриады. Они не хотят, чтобы земляне когда-либо вновь нашли их мир. Недаром Элц так подробно расспрашивал вас об общественном строе землян и о принципах жизни в самоуправляющейся ассоциации свободных трудящихся.

— Но у них, кажется, тоже не эксплуататорское общество, — возражает Пётр Михайлович.

— Это только так кажется. Мы ещё многого не знаем.

Резко щёлкает входная дверь. Это возвратились Югд и двое гриан. Мне показалось, что в глазах Югда промелькнуло нескрываемое злорадство.

— Подождите в саду, — говорит он, — пока будет объявлено решение Кругов Многообразия.

— Итак, только через тридцать тысяч лет наше сообщение придёт на Землю, — грустно произнёс академик, когда мы снова вышли в сад. — А есть ли какая-нибудь надежда дождаться ответа? Абсолютно никакой. Разве только лечь в анабиоз на шестьдесят тысяч лет? У гриан, видимо, есть анабиозные устройства, подобные нашим, а скорее всего, более совершенные.

— Так они и положат пас в анабиоз! — с раздражением сказал я. — Чем ждать ответа, лучше попробовать вырваться в Космос и вернуться на Землю.

— На чём? — иронически усмехается Самойлов.

— Надо захватить грианский астролёт, — упрямо настаиваю я.

— А умеешь ли гы управлять кораблём, построенным, может быть, на совершенно иных принципах?…

Торопливые шаги, раздавшиеся позади, привлекли наше внимание. Нас догоняла слегка запыхавшаяся Виара. Она встревожена. Оказывается, у их женщин эмоции проявляются более живо, чем у мужчин.