Читаем Грани сна полностью

Историки, изучавшие архивы бывшего ЦК ВКП(б) и его ленинградских подразделений, обнаружили письма, подписанные Николаевым. В них он жаловался, что остался без зарплаты, без талонов продуктового спецраспредителя и возможности лечиться в поликлинике партработников. Он писал Сталину и Кирову, министрам, вообще всем подряд так, будто был крупным бонзой, а не курьером.

– И квартира у Николаева не по чину, – сообщил Историк Второй. – Кооперативная, трёхкомнатная. Он получил право на её строительство сразу после переезда в Ленинград из неприметного райцентра. За какие заслуги? На какие средства? Мы чего-то не знаем.

Нестандартная складывалась картина.

– Главное, он обижен на партию и её руководство, – сказал Хакет. – Значит, уговорить его застрелить Кирова не составит труда. А если за дело возьмусь я, он согласится перестрелять весь их ЦК.

– А как он вообще попал в Ленинград? – спросил генерал Френч.

– Такое впечатление, что по собственному хотению. Николаев уволился из Лужского укома РЛКСМ, а его жена Мильда Драуле – из Лужского укома партии, где заведовала сектором учёта, и они вместе переехали в Ленинград. Уже с ребёнком.

И тут отличился Джон Смит, молодой и неавторитетный член коллектива.

– Я обнаружил, – сказал он, – что одновременно с ними в Ленинград перебрался начальник Мильды, секретарь Лужского укома партии Пётр Ирклис. Он стал секретарём Ленинградского окружного комитета партии, и она тоже сразу получила там работу. Потом её быстро продвигали по службе, повышали зарплату. И кстати, офисы Ирклиса и Мильды в Смольном располагались рядом.

– О! – воскликнул Хакет. – Да ведь они наверняка … … [цензура: играли в шашки].

– Прекратите ваши гнусные намёки, полковник, – скривился директор Биркетт. – Судя по фамилии, упомянутый Ирклис, как и жена этого Николаева – латыш. А все мелкие народы всегда помогали друг другу в такой громадной империи, как Россия.

– Правда? Это жаль. А то бы мы накрутили Николаева, чем занимается его жена с Ирклисом, и он бы его застрелил.

– Ирклис нам не интересен, Хакет. Нам нужен Киров.

– В 1934 году, когда Николаев гулял с револьвером по Ленинграду, Ирклиса там уже не было, – дал справку Джон Смит. – Его отправили в Петрозаводск первым секретарём обкома партии. А она осталась в Смольном.

– Ага! Значит, она лишилась … … [цензура: покровителя]. И нам ничто не мешает наврать Николаеву, что ему надо застрелить Кирова. А может, и не наврать.

Анализ текстов неимоверного количества писем, разосланных Николаевым, навёл сотрудников лаборатории на мысль, что он склочник, графоман и, возможно, не вполне здоров психически. Это позволяло надеяться на успех.

Решили отправить тайверов в октябрь 1934 года, после того, как произошла отмеченная в документах прогулка Николаева с револьвером. Начали готовить троих специалистов. Двое – генерал Френч (он же о. Мелехций) и полковник Хакет должны были обработать Николаева. Историки проверяли адреса, даты, фотографии, словесные портеры и всё остальное, что могло бы пригодиться тайверами. Проработали маршрут передвижения по городу. Провели с тайверами экзамены по знанию местности.

Оба кандидата посетили Ленинград с группой историков и аналитиков, прикинувшись туристами. Это был год 140-летия Великой Октябрьской социалистической революции, вся страна готовилась к празднику, а уж «город трёх революций», Ленинград, украшали и чистили особо. Поскольку тайверов должны были «высадить» в 1934 год с корабля, который специально пришвартуется в Ленинграде, проверили причалы и возможность «высадки» прямо с борта не в воду, а на землю. Затем тайверы прошли маршрут от порта до квартиры Николаева своими ногами.

По завершению подготовительных работ назначили расширенное совещание с участием представителей правительства. Помощник премьер-министра мисс Дебора Пэм заняла за столом почётное место; она здесь уже бывала, и чувствовала себя уверенно. Заместитель министра иностранных дел Пол Грингвэй, отвечавший в МИДе за русское направление, попал в лабораторию впервые, у него было много вопросов: он не понимал, как и что в этой лаборатории делают, но тбыл восхищён:

– Учёные, создавшие такую технику, заслуживают благодарности Британии.

– Первым был доктор Гуц, сэр.

– Передайте ему мой нижайший поклон, сэр.

– Обязательно!

– А кстати! – встрепенулась мисс Дебора, обращаясь к директору Биркетту. – Почему здесь нет профессора Гуца? Нам было бы интересно с ним пообщаться.

– Не могу сказать, где он, мэм, – ответил Биркетт. – Меня теперь не информируют.

– Мистер Гуц проводит опыты по мгновенному перемещению в будущее, – мягко сказал генерал Френч. Он никак не мог избавиться от шелестящих интонаций, свойственных ему, как о. Мелехцию, которым он, собственно, оставался. – Мы обсудим это позже, без непричастных. А сегодня мы намерены получить Ваше согласие на проведение вмешательства в прошлое на территории Советского Союза.

– Мы прочли вашу докладную записку, – сказал мистер Грингвэй. – Это очень интересный план. А вы уже продумали, кто возглавит Россию, если Киров исчезнет?