Читаем Грани сна полностью

– Да, да, – скептически ответила она. – Будешь её Пигмалионом.[50]

Дело быстро перешло в практическую плоскость: организацию свадьбы.

Гульбища в компаниях – неважно, больших или маленьких, ему претили. Слишком он уже был старый, на самом деле. Не любил досужие разговоры ни о чём, ценил стабильность и спокойствие. Люди наскучили ему: одни и те же стереотипы в головах, одни и те же – из схожих источников, мысли и речи. Он запросто мог предсказать, каким с годами станет физически и нравственно тот или иной человек. Ему были интересны только те, кто мыслил нестандартно, как, например, его друзья с физфака МГУ. Он любил размышлять и создавать новое, и был готов обсуждать это новое с теми, кто понимает…

Итак, кого звать на свадьбу, любоваться его юной женой, крестьянкой Зиной? А? Студентку Леночку с Таганки, что ли? Или развесёлую Катю с часового завода? Надю-парикмахершу, безответно в него влюблённую? Хе-хе. Оставались Коля Сигал с исторического факультета, Миша Сам-с-Усам с артели, и, само собой, товарищ Кубилин, артельный начальник. А главное – друзья, студенты-физики. Можно будет заодно обсудить кое-какие идеи. Но чтоб с подружками шли, а то получится не свадьба, а научный семинар.

Звать ли Лёню Ветрова?.. Нет, Ветрова не надо. Тоже, «друг» нашёлся. Истерики закатывает из-за «определителя лжи» для прокурора, плевать ему, что Лавр занят другими проектами. Неспроста это! Какой-то у него свой интерес в этом деле…

Лавр ему, этому чёртову Ветрову, сказал, что можно создать прибор, передающий информацию из будущего в прошлое, который позволит влиять на это прошлое. Надо бы, де, заинтересовать компетентные органы. А Ветров ему:

– Стране был бы полезнее прибор, передающий информацию о социалистическом строительстве в будущее!

– В будущее-то информация самоходом идёт! – ответил Лавр. Но Ветров не понял.

Свадьбу назначили на 19 сентября, воскресенье.

Только за несколько дней до торжества Лавр узнал, что на тот же день назначена свадьба Лины: она выходила за профсоюзника Вомарха. Да и узнал-то случайно; они нарочно, что ли, от него скрывали? А получилось так. Зина не схотела звать на свадьбу свою маманю, какие-то у них были странные отношения. Зато пожелала отправить ей фотокарточку из ЗАГСа. Лавр и пошёл к Лине. А она: не могу, мол, у тебя своя свадьба, а у меня своя. Вот те на́.

– Да что такое! – сказал он ей. – Мы же с тобой не чужие люди. Почти родственники, я тебе молочный зуб рвал. Передвинь свою свадьбу на один день. Тогда и ты у нас гульнёшь, с фотоаппаратом, и я к вам приду, сыграю на гитаре что-нибудь весёлое.

Она ответила, посмотрев на него странным взором:

– Ты какой-то нравственный урод, Гроховецкий.

По фамилии назвала! А не Лаврушкой, как всегда.

Конечно, он всё понимал. Но что делать? Сойдись он с Линой, в одной квартире с двумя мамашами, и ему при любом раскладе пришлось бы на ней жениться. Даже без намёков на беременность. А вдруг детей не будет? В этом проблема-то! Разве что жениться на Лине, а ребёнка усыновить Зинкиного… Он эту интересную мысль даже обдумывать не стал.

Пришлось звать фотографа-частника, из тех, что тучами вьются возле ЗАГСов.

– А гармонист? – куражилась Зина. – Гармониста хочу!

Заказали гармониста.

За два дня до торжества посыпались обещания сюрпризов.

В артели наобещал сюрприз товарищ Кубилин. Потом позвонил Виталик, сказал, что кое-кого приведёт, и это будет сюрприз. А Коля Сигал забежал прямо на дом: проверил адрес, а заодно сообщил, что придёт не один, и это будет ба-а-альшой сюрприз.

Ну, спасибо.

Поскольку Пружилины устраивали свою свадьбу на квартире Анжелкиного жениха, они отдали свой стол Гроховецким. Лавр в большой комнате составил два стола вместе. Недоставало стульев; он принёс из библиотеки длинную толстую доску, положил на два табурета – получилась лавка даже лучше, чем была когда-то у Вятко-князя.

Расписали их с утра, так что половину гостей они привели с собой из ЗАГСа – и до подхода остальных развлекались, кто как хотел. Зина – по паспорту Зинна, взяла фамилию мужа, и раз уж её паспорт всё равно шёл на замену, заодно пожелала исправить имя. Стала она Зинаидой Гроховецкой.

Дарья Марьевна была дома, она ещё только собиралась идти на свадьбу Анжелки; Зина затащила её к ним, подбила петь песню из пока не вышедшего на экраны кинофильма, а по радио её пела артистка Валентина Серова. Позвала и маму Лавра:

– Елена Эдуардовна! Поём вместе!

И колхозница Зина в компании с бывшими графиней и княгиней, взяв четвёртым голосом жену старого большевика бабу Нюру, заголосила на весь дом – а поскольку широкие окна были распахнуты, то и на весь двор: