— Молодцы, — похвалил Калашников, — лихо сработали, только перестарались немного. Рановато подсуетились.

— А что, все отменяется что ли? — обеспокоено спросил Мухин, тускнея глазами. — Не придет, что ли друг-то?

— Уехал он срочно чеченца нашего пытать. По его душу сюда прибыл. Думаю, раньше, вечера не управится.

— Подождем, — облегчено выдохнул Мухин, наполняясь цветом. — Я уж думал, вообще не вернется.

— А кто это такой, кстати? — полюбопытствовал Антонов.

— Вот бойцы у меня, закачаешься! — поразился Калашников. — Сначала водку достают, а потом, кто такой спрашивают.

— Мы ж не для себя, — надул губы Мухин. — Стараешься, стараешься, а тут на тебе по рукам оглоблей.

— Ой, как мы губки-то надули — 'не для себя', - передразнил его Колдун. — Можно подумать, вы с нами пить не собирались.

— Если бы позвали, то, конечно, а так — никогда в жизни. Что мы алкаши какие, обидно слышать.

— Ладно, шучу я. Молодцы, на пятерочку сработали, не стыдно таких обормотов боевому товарищу показывать. А он в нашем деле толк знает — бывший собровец, вояка отменный, каких на сотню — пара. В 95-м вместе в Грозный входили, желторотиками еще были, как вы сейчас. И в атаку бегали, и в обороне сидели, и под минами танцевали, даже против духовских танков стоять приходилось. Лихой мужик, бесстрашный — спецура, одним словом.

— А почему к операм перешел? — спросил Антонов, отрабатывая критическое замечание: сначала выяснить кто, а уж потом за стол.

— С руководством, что-то не поладил. Надо было подмяться, промолчать, а у него свое мнение и зубы, как у волкодава — рванул тельник на груди, да послал начальство куда подальше. В итоге — на оперной работе. Между прочим, лучший спец по террористам. Может, и с нашим Гелани какую-нибудь кашу заварит.

— А нам достаются одни Тетерины, — грустно подытожил Мухин.

— Не переживай, — ободрил его Калашников. — Встретишь на своем пути командиров еще хуже нашего.

Глава 19

Едва Полынцев опустился на теплый песок рядом с очаровательной блондинкой, как раздался громкий стук в двери…

— Это ж надо, черт возьми, на самом интересном месте, — проворчал он, поднимаясь. — Почему ж вы раньше не стучали, когда за мной монстры с бензопилами гонялись? Кому не спится в ночь глухую?

— Это я, водитель с дежурки.

Сон смахнуло, как шляпу ветром.

Адреналин медленно подошел к десантному люку и, проверив крепление парашюта, замер в ожидании сигнала к выброске.

— Что случилось? — распахнул дверь Андрей.

— Собирайся, там твоя агентесса весь отдел на уши подняла. Говорит, на вашем объекте что-то странное происходит. Я в машине жду, поторопись…

Теперь пошел! Адреналин привычно сгруппировавшись, оттолкнулся от бортика и выпрыгнул из люка: 501, 502, 503 — Кольцо! 504, 505 — Купол! Есть парение.

Сердце застучало, как перегретый мотор. Случилось, конечно, случилось что-то страшное. Не зря видел он во сне Берцову, не зря она тревожилась, не зря о Жукове расспрашивала. Помочь хотела. Не уловил, не понял. Со своими проблемами полез. Индюк напыщенный. Нужно было о делах разговаривать, а не о золотых каретах. Бестолочь, тупица, болван фарфоровый.

Застегиваясь на ходу, Андрей в три касания сбежал с третьего этажа, в два — проскочил фойе, в одно — запрыгнул в машину:

— Погнали!

— Слушай, ну и бабулька у тебя на участке живет — не забалуешь, — поделился впечатлениями водитель. — Пришлите, говорит, наряд, квартиру проверить. Там, вроде бы, какая-то возня слышится. Мы спрашиваем — шумят, что ли? Нет, отвечает, уже тихо, но шумели. Зачем же мы тогда поедем, спрашиваем, если уже тихо? Это, мол, связано с убийством этого, как его…

— Берцова.

— Ага, точно, Берцова. Дежурный ей объясняет, что преступление давно раскрыто, что все жулики задержаны, а она опять свое — пришлите. Ну мы, естественно, никуда не поехали. Думаем, бабку шиза посетила, теперь на пару будут шпионов ловить — на каждое-то обострение не наездишься. А через 15 минут, вдруг, Чупачупс звонит, говорит, поднимайте Полынцева, пусть со своей публикой сам разбирается. Ну, вот меня за тобой и послали.

— Понятно. А что в адрес не могли сразу проскочить? Ближе ведь, чем до меня переться.

— Я не знаю — дежурный сказал за тобой, значит, за тобой…

Машина въехала во двор Светланы. В доме светилось единственное окно, сразу под ее квартирой — подруга Ларисы Михайловны, видно, не спала.

Полынцев уже знал подъезд на ощупь: на 6-м этаже было написано неприличное слово, на 7-м не горела лампочка, на 8-м… тоже. Он подошел к двери Светланы и прислушался… Тишина. Позвонил. Без ответа… Еще раз… Ни звука.

— Света, это Полынцев, — сказал он негромко, думая, что она не открывает, потому что боится незнакомых.

Молчание.

Он спустился этажом ниже, тихонько постучал в квартиру наблюдательницы. Замок тут же щелкнул. Здесь его, как видно, ждали.

— Здравствуйте, э… простите, забыл ваше имя отчество.

— Ирина Сергеевна, — подсказала пенсионерка, кутаясь в пуховую шаль

— Что случилось, Ирина Сергеевна?