Читаем Гранатовый срез полностью

Когда в узком дворике Тасуева вынырнул, как касатка на мелководье, спецназовский БТР, Хасан едва не вывалился из окошка. Колдун показал на часы, мол, время поджимает, торопись, но не успел опустить руку, как чеченец уже шел к машине: чинно, медленно, вальяжно, лишь изредка поглядывая по сторонам, чтобы удостовериться — все ли видят, какая махина за ним приехала. Видели все. Хасан был доволен.

… Дорога тянулась вдоль леса, за которым вздымался горный массив. Башня повернулась на 90 градусов. Молодец наводчик, не спит, ловит мышей, точнее, 'лесных блох' — злющих, кусучих, вечно голодных. Хорошая машина БТР, широкая, удобная, плавная. Идет по ухабам, аки по морю, не шелохнется. Еще бы сверху седушки приделали, чтоб холодная броня не плющила задницу, и цены б ему не было. Опять же на подрывах самый безопасный транспорт: колеса разлетаются в стороны, а самому хоть бы хны — тьфу, тьфу, тьфу — нельзя на ходу о таких вещах вспоминать. Примета плохая.

5 БТРов спецназа 'Русь' тоненькой ниточкой ползли навстречу огромной морде. Страшной морде, уродливой — в безобразных морщинах расселин, в коростах разломов, с каменным взглядом, невообразимой силищей и диким необузданным норовом.

'Куда вы лезете? — спрашивал монстр-великан, — я же раздавлю вас, как муравьев'.

'Мы на службе, — отвечали бойцы, — если можешь, пропусти, а нет… ну тогда, как получится'.

'Мое дело предупредить, — громыхнуло в воздухе'…

— Что там?! — привстал Колдун на броне. — Сука, подрыв! Засада! К бою!

Спецназовцев, как ветром, сдуло с машины.

БТР собровцев шел четвертым в колонне, на мину сел первый. Пока долетел звук взрыва (на открытой местности — это не особо громкий хлопок), взгляд уже заметил подскочившую машину и взметнувшийся фонтан земли.

— Растянуться! Занять оборону! — крикнул Калашников. — Водила, убирай бэтээр с дороги, не то сожгут как промокашку!

Легче сказать, чем сделать. Куда ж его уберешь, если передние машины стоят колом, а задняя рычит, но с места не трогается. Передача, что ли заела или прокладка между рулем и сиденьем?

Вот и начался метеоритный дождь, вот и полетели красные стрелы кумулятивных зарядов, посыпались горячим градом пули. Стрельба занялась сразу с двух сторон — слева, из леса, и справа, из кошар, стоявших метрах в 150 от дороги. Затрещали автоматы, забарабанили пулеметы, заухали подствольники. Земля под ногами забурлила фонтанчиками, воздух завизжал свинцом. Жахнул духовский гранатомет, за ним другой, третий. Подбили второй БТР. Собровцы попадали валетом, начали огрызаться. Невдалеке от Колдуна раздался крик, видно, кого-то ранили. Уши сдавило от грохота. На языке появился вкус пороховой гари.

— Колдун, мы сейчас в атаку пойдем! — крикнул из укрытия Дидковский. — Лежать нельзя, всю технику сожгут и нас перещелкают. Вы поддержите?

— Козе понятно!

— Тогда на два фронта работаем. Вы с четвертой и пятой группами, чешите зеленку, а я остальных на кошары поведу.

— Понял! По сигналу?

— Да какой сигнал, давай уже! — командир выскочил из кювета. — Вторая и третья группы, приготовиться к атаке… На старт… Марш!

Подполковник бросился вперед, закладывая виражи, как горнолыжник. Бойцы потянулись за ним цепью, выписывая такие же вензеля.

— Со мной можно с песней! — крикнул Калашников. — И чтоб добежали все! Погнали наши городских — запе-вай!

Спецназовцы всегда старались в сложных ситуациях использовать нестандартные команды, тем самым выказывая самообладание и способность шутить.

Вот он самый паскудный момент войны — атака. Когда хочется отсидеться за толстой броней и переждать кошмар, ты, наоборот, бежишь туда, откуда, по-хорошему, нужно сматываться. Ладно, не впервой уже: ноги давно не поролоновые, губы не бескровные, а дыхание работает, как пылесос. Пули зажужжали над головой и зачвякали по флангам, значит, ход пока нормальный, значит, не могут 'чехи' поймать в прицел. Вот если по каске цвиркнет или в руку (главное, чтоб не в ногу), тогда усиливай маневр, качай маятник. И не забывай кусаться. Вон вспышка в кустах — на-а, короткую очередь — может, поймаешь. Пуля — дура, бывает, стреляешь наугад, а попадаешь точно в глаз. От дороги до зеленки метров 100, не больше, но здесь каждый шаг — один к десяти, не меньше.

Сзади забухали пулеметы БТРов. С деревьев посыпались ветки. Наконец-то, проснулись наводчики, наконец-то, показали зубы. Башни закрутились, словно головы драконов, изрыгая из стальных клювов огненные струи. Воздух задрожал от басовитых раскатов.

Трудно передать то чувство, которое вызывает в душе поддержка своих. Это не радость, не благодарность — это нечто другое, более теплое, щемящее. Похожие ощущения возникают, когда с большой земли получаешь посылку от незнакомых людей (от родных воспринимается иначе) — значит, о тебе думают, тебе помогают. В бою это очень важно и не потому, что так легче воевать, психологически важно.