Читаем Грань тьмы полностью

Вечером того же дня Тор перешел шведскую границу и поездом добрался до Стокгольма. В местной британской военной миссии он попросил выдать ему форму лейтенанта королевских ВВС и соответствующие документы. С последним номером «Таймс» в кармане и новеньким, с иголочки, мундиром в чемоданчике он вернулся в Осло. В гостинице переоделся в форму английского летчика, накинул сверху пальто, запахнул шарф и отправился на Мансеруд-аллее. Некоторое время он прохаживался перед виллой шефа гражданской полиции. Наконец показалась легковая машина, из которой вышел грузный мужчина лет сорока пяти в кожаном пальто. Подождав минут десять-пятнадцать, Нильсен позвонил в дверь. На вопрос служанки ответил, что он — доктор Дальгрен, который просит принять его по делу конфиденциальному и весьма спешному. Ему предложили подождать в курительной комнате. К своему явному неудовольствию, Тор обнаружил там потягивавшегося в кожаном кресле высокорослого детину, вид которого не вызывал сомнений относительно его профессии: телохранитель. Вернулась служанка: хозяин сожалеет, но… Тор передал ей конверт, в котором лежал первый лист «Таймс», с жирно подчеркнутой красным карандашом датой. Ждать ли ответа?..

Прошли две тягостные минуты, в течение которых Тор лихорадочно обдумывал все возможные варианты бегства. Но вот снова появилась служанка: хозяин просит пройти.

Якобсен при его появлении из-за письменного стола не поднялся. Указательный палец левой руки лежал на кнопке, а правая словно нарочито покоилась на вздувшемся кармане пиджака.

— Что вам угодно? — тихо спросил он.

— Я здесь по поручению короля. И снимите, пожалуйста, палец с кнопки, поскольку короля принимают по всей форме, — проговорив это, Тор расстегнул пальто.

Шеф полиции глазам своим не поверил.

— Да это же… — безвольно пробормотал он.

— Вы не ошиблись. Офицерская форма королевских ВВС. А вот и удостоверение: лейтенант Асбьорн Мидскан, тридцать первая группа Ройал Эр Форс. Все чин по чину.

— Что вам угодно? — повторил шеф полиции.

— Не подумайте, что я вас шантажирую, если скажу, что моему здесь появлению вы обязаны некоторыми услугами, которые вы оказали свободной Норвегии.

Шеф полиции сплел руки на животе.

— Я вас по-прежнему не понимаю.

— Это уж как угодно. Однако да будет вам известно, что ваше поведение в случаях с Ингой Эриксен и Барбарой Фарсберг не могло не вызвать у нас благорасположения по отношению к вам.

— Что вам угодно? — повторил он опять, причем на этот раз в его голосе звучал скорее страх, нежели угроза.

Тор Нильсен изложил суть дела, и Якобсен тяжело вздохнул.

— Если я еще раз помогу вашим, — прошептал он, — мне конец. А насчет фокуса с «проституткой» и думать нечего! А вот почему бы вашей фрекен Лундегаард, прежде чем подписать соглашение в отделе кадров, не зайти в профком? Ведь узнать поподробнее об условиях найма на работу она могла именно там. Если она не дура, она все именно так и объяснила. И еще: если бы мы, например, получили донесение из полиции Рьюкана, что Сольвейг Лундегаард находится под подозрением в совершении кражи, — это было бы вполне понятным объяснением ее желания бежать в столицу и затеряться там. Тогда я смог бы затребовать ее у политической полиции и отправить под конвоем обратно в Рьюкан. Но все должно пройти по официальным каналам! Министр Ли глаз с меня не спускает…

— Каждый из нас чем-нибудь да рискует, земляк, — беззлобно проговорил Нильсен.

А Якобсен все никак не мог отвести глаз от его формы.

— Вижу! Среди белого дня в Осло! Лихо, нечего сказать! Но как-то придает мужества… Но мы с вами в разном положении. Я в глазах ваших друзей навсегда останусь шефом гражданской полиции в Осло времен Видкуна Квислинга.

Нильсен покачал головой:

— Если Сольвейг Лундегаард окажется на свободе, на следующий же день те, кому это следует знать, узнают о вас.

Якобсен снова глубоко вздохнул, поднялся и проводил гостя до двери. Громко и резко проговорил, открыв дверь:

— Я вам уже сказал и еще раз повторяю, господин доктор Дальгрен: никаких поездок в Южную Америку мы сейчас не оформляем. Человек с вашим кругозором должен бы, кажется, понять, что судьбы Европы куда важнее судеб и карьер отдельных личностей. Ваше упрямство меня просто огорчает.

— Я подам жалобу на имя министра Ли, — ответил Нильсен.

— Это ваше право! — крикнул шеф полиции ему вслед.

— Идиот какой-то, — сказал телохранитель хихикающей служанке, когда входная дверь за Нильсеном захлопнулась.

Лейтенант Нильсен вернулся в гостиницу и составил текст, который лондонцы должны были затребовать через группу «Ласточка» от шефа полиции Рьюкана. «Когда Йон Скинндален примет этот текст, — подумал он, — решит еще, чего доброго, что я рехнулся. Действительно: мощная разведслужба требует от сравнительно мелкого полицейского чина Норвегии, чтобы тот донес на совершенно ни в чем не повинную норвежку квислинговцам, фашистам! С ума сойдешь!»