— Сейчас как раз передаем. Кое-кто чувствует облегчение и в Вашингтоне. Ибо пресса добивается крови Даулинга. Во время паники погибло порядочно людей, и газеты во всем обвиняют президента…

— При чем тут президент!

— Я знаю, но дело обстоит именно так. — Тэд Шарпс сделал паузу. — Боб, кажется, мы имеем ключ к поискам людей, которые наняли эту квартиру.

Винсент затаил дыхание.

— Этот старик, управляющий домом, обладает отличной памятью на людей. Нам надо искать супругов средних лет.

— А приметы?

— Они у нас есть. У мужа лицо побито оспой, а на левой щеке тонкий шрам, хорошо заметный. Управляющий заметил и еще кое-что. Он это назвал гусиными лапками.

— Гусиными лапками? Не понимаю.

— Спросите у своих приятелей — военных. Они знают. Это характерные признаки пилотов, которые летают в открытой кабине. Им приходится щуриться от солнца и ветра. Отсюда те морщинки в уголках глаз, по которым можно узнать летчиков-истребителей еще пропеллерной авиации.

Надежды Винсента успели за короткое мгновение и взлететь до небес, и снова упасть на грешную землю. Пользы от этого не так много. А впрочем…

Тэд Шарпс, видимо, прочитал его мысли.

— А знаете, кто теперь летает с открытой кабиной? Пилоты сельскохозяйственной авиации и трюкачи. Мы уже поставили всех на ноги, чтоб выяснить его личность. Буду держать вас в курсе.

— ФБР. Дженкинс.

— Мистер Дженкинс, слушайте меня внимательно. Я должен….

Дженкинс молниеносно дал сигнал на поиск телефона.

— …для вас сообщение, которое я повторю только один раз. Поняли?

— Одну минутку, пожалуйста. Я только возьму карандаш и…

— Никаких штук. Если через двенадцать часов, начиная с этой минуты, Дэвид Силбер еще не вылетит из страны со всеми указанными ценными бумагами, вы потеряете один город. На имя Силбера заказан билет в компании «Пан Америкэн», рейс девяносто четыре. Он должен вылететь из Сан-Франциско ровно через двенадцать часов. Запомните: или Силбер вылетит этим рейсом, или погибнет город.

Телефон отключился.

Звонили из городка Гранд-Рэпидс, штат Мичиган. Но откуда именно? Чтобы это выяснить, необходимо шесть минут. И когда агенты ФБР примчались к телефонной будке, она уже давно стояла пустая.

— А, чтоб его! Дайте-ка мне Боба Винсента. Он сейчас в Сан-Франциско…

Боб Винсент положил трубку. Ничего не скажешь, они действуют наверняка. Даже если бы мы не поверили Силберу, то должны поверить им. Винсент побледнел: дальше ждать невозможно. Он предчувствовал, что достаточно им задержать Силбера — а для него в самом деле было забронировано место на девяносто четвертый рейс «Пан Америкэн», как на этот раз «зрелище» произойдет в центре большого города. Он долго боролся с противоречивыми чувствами, которые терзали его сердце, но выхода не было.

Им придется освободить Силбера. Но согласится ли правительство выплатить сто миллионов долларов?

В конце концов решение принимать не ему.

Зазвонил телефон.

— Мистер Винсент?

— Да. Я слушаю.

— Мистер Винсент, с вами будет говорить президент. Одну минуту, сэр.

Он затаил дыхание.

— Мистер Винсент, говорит президент Даулинг.

— Слушаю, сэр.

— Государственные ценные бумаги и другие документы, которые потребовали как выкуп, находятся на пути к вам, мистер Винсент.

— Да, сэр.

— Когда вы получите их, мистер Винсент, вы все проверьте в присутствии двух свидетелей.

— Да, сэр.

— Убедитесь, что они там в полном комплекте.

— Да, сэр.

— Когда убедитесь, что все в порядке, передайте бумаги Силберу.

— Да, сэр.

— Освободите Силбера — и немедленно.

— Да, сэр.

— Не выпускайте его из вашего поля зрения. Я хочу, чтоб вы лично сопровождали его в аэропорт и сами посадили его в самолет.

— Да, сэр.

— Для его охраны посадите в тот же самолет двоих ваших лучших работников. Они должны быть при нем, пока он целым и невредимым не прибудет в Лиссабон. Вам все ясно, мистер Винсент?

— Да, сэр.

14

Час за часом они едва продвигались, буфер к буферу, словно в кошмарном сне. Острое стремление как можно быстрее выбраться за город сводило их тела судорогой страха. Каждая проезжая полоса тоннеля «Линкольн» на пути из Нью-Йорка до равнины Нью-Джерси была битком забита автомобилями. Вливаясь с бетонных автострад в длинные трубы-тоннели под рекой Гудзон, они двигались рывками, метр за метром, убегая от атомной смерти. Стены тоннеля отражали грохот моторов, автомобильные гудки и резкие выкрики напуганных безвыходностью людей. В тоннелях было так много машин, что вентиляционные устройства просто не успевали удалять выхлопные газы, и количество окиси углерода в этих трубах неуклонно росло, так же как и температура. У многих раскалывалась от боли голова, нередки были нервные припадки.