Читаем Грань тьмы полностью

Никто не станет устраивать такой розыгрыш. В первом письме, которое он получил, были точные инструкции, что он должен сделать. И сто стодолларовых банкнотов. Десять тысяч. Наличными. Он уже отослал семью за границу. Они — те, кто прислал инструкцию и деньги, — написали ему и об этом. Он смотрел тогда на деньги и плакал. Это же пища, одежда, лечение… Теперь он сделает все, чего они требуют. Он точно выполнял их наставления.

— Так вы не знаете, что в этом письме? — Вежливость сержанта таяла тем больше, чем дальше он читал письмо. — Слушайте, Силбер, или как вас там, да это же откровенный шантаж.

Дэйв Силбер утратил способность мыслить.

— Откуда мне знать? — пробормотал он.

— Они требуют выкуп за десять городов. Больших городов. Вы меня слышите, черт вас возьми? Вот слушайте, я прочитаю… — Но вдруг сержант замолчал и глубоко вздохнул. — Хватит, Силбер, — произнес он с угрозой в голосе. — Что вы затеяли?

— Я вам сказал. Я просто выполняю поручение. Мне велено…

Разозленный сержант махнул рукой.

— Хватит! — отрубил он. — Следовательно, вы слепой мальчик-посыльный, а кто-то, кого вы не знаете, приказал вам принести сюда письмо, так? Что вы собираетесь делать дальше, Силбер?

Больной вяло пожал плечами.

— Это зависит от вас, сержант.

— От меня? — Сержант посмотрел на Силбера вытаращенными глазами, потом поверх него. Около них уже стояло несколько человек, с интересом прислушиваясь к разговору.

— А, черт! Подождите-ка, мистер Силбер. Сейчас я позову детектива Баумена — пусть еще он поговорит с вами.

— Ну вот что, мистер Силбер. Я не хочу слишком давить на вас, наоборот, хочу вам всем помочь, чем смогу. Я уверен, мы с вами в конце концов договоримся, но это же в самом деле выходит за границы здравого смысла. В этом письме перечислены десять городов. Начинается с Лос-Анджелеса, далее Феникс, Оклахома-Сити, Чикаго, Майами, Нью-Йорк, Вашингтон, Филадельфия, Канзас-Сити и, наконец, Нэшвилл.

Следователь Баумен пристально присматривался к человеку, который сидел перед ним. Детектив давно набил руку на допросах заключенных и свидетелей. Но поймать Силбера на крючок никак не удавалось. Ни искорки интереса в его тусклых глазах. Или его совсем не интересовало содержание письма, или это был артист, какого Баумен не встречал за все двадцать два года службы.

— Что бы вы ни говорили, Силбер, — холодно проговорил Баумен, — никто не давал вам права распространять письма с угрозами. Я…

— С угрозами?

— Извините, я забыл, — саркастически заметил следователь. — Вы же ничего не знаете. В этом письме, мистер Силбер, сообщается, что в пяти из перечисленных десяти городов спрятаны атомные бомбы и если не будет выплачен выкуп, то эти города, один за другим, взлетят на воздух. Ну, знаете, — продолжал Баумен, на этот раз с приятной улыбкой, — мы, конечно, готовы как-то договориться с вами, но атомные бомбы? Неужели вы думаете, мы поверим этой нелепости? — Он потряс письмом перед носом у Силбера.

Силбер безразлично пожал плечами. Баумен ничего не мог понять. Силбер явно не был беглецом из сумасшедшего дома, а впрочем… Содержание письма представляет собой чистейшую нелепость… «Но почему мне кажется, словно тут что-то есть? — удивлялся Баумен. — Не могу избавиться от чувства, что этот бедняга не врет».

— В письме поставлено требование, чтоб мы связались с федеральными властями и получили от них сто миллионов долларов — заметьте, сто миллионов! — в облигациях на предъявителя, ценных бумагах и банковских чеках. Все это мы должны передать вам. Весьма разумно, — признал Баумен. — Никаких наличных. И почти никаких следов еще долго после их предъявления к оплате. — Следователь Баумен пожевал кончик погасшей сигары. — Я немного разбираюсь в этом, Силбер, и хочу поздравить вас. Чудесно сработано. Я даже сказал бы, почти безукоризненно. — Он строго посмотрел на бледного, обессиленного человека. — Слушайте, Силбер, что вы за орешек, а?

Силбер оставался безразличным. Баумен сменил тактику.

— Силбер, вы знаете, что я могу арестовать вас за такое письмо?

— Как вам угодно.

— И это все? Как мне угодно? — Баумен разозлился не на шутку. — Вы не боитесь, что мы упрячем вас в тюрьму?

— А чем я могу вам помешать?

Баумен вперил взгляд в Силбера. Он повидал на своем веку и таких, которые много бы отдали, только бы попасть в тюрьму. Но, посмотрев на Силбера, он отбросил такое предположение.

— Вы знаете, что дают за попытку шантажа?

— Я ничего не знаю, мистер Баумен. Мне только поручили принести сюда это письмо.

— Да, я забыл. И подождать, что будет дальше, так?

— Именно так, — кивнул головой Силбер.

— А что должны делать мы?

— Я не знаю.

— Кто вас сюда прислал, Силбер?

— Этого я тоже не знаю.

— Вам за это заплатили?

— Да.

— Не скажете ли — сколько?

Силбер подумал про десять тысяч долларов наличными — и еще сорока тысячах, которые должен получить, когда выполнит поручение.

— Вы все равно не поверите, мистер Баумен.

— Кажется, сегодня я готов поверить чему угодно.

Силбер улыбнулся.

— Извините, но я желал бы не говорить.

— Как вы получили указания?

— Почтой. — Все, что не может повредить, он скажет.