Радиолокационные станции нередко выходили из строя. То механические повреждения, то неисправности в электронике. Следовательно, около получаса они будут лететь, не имея связи с наземными станциями. Чамберс подумал, что на земле, наверное, сейчас чувствуют растерянность. Если перевозить такой груз, само собой разумеется, что тебя все время должны вести наземные радиолокационные станции. И вот они вдруг исчезли — ну и черт с ними. Под самолетом пустыня и голые камни. «Такая уж работа, — подумал Чамберс. — Пусть немного поволнуются». Он посмотрел на часы. 15 часов 14 минут по местному. Он сделал себе отметку в блокноте. Просто так, для памяти.

— Посмотрите, майор!

Чамберс вздрогнул от неожиданно резкого оклика.

— Это я, Слевик, сэр. Посмотрите налево. Градусов на сто двадцать. Чтоб я пропал, если это не «пятьдесят первые»!

Чамберс припал к боковому иллюминатору. Он не верил собственным глазам, но Слевик был прав: два долгоносых обтекаемых истребителя П-51 пристроились к их курсу.

— Вот это чудеса, вот уж никак не думал, что мы до сих пор держим «пятьдесят первые», — сказал Чамберс второму пилоту.

— Не знаю, — отозвался Майклс и с сомнением в голосе добавил: — Возможно, где-то во Флориде их взяли на вооружение десантники.

Чамберс пристально разглядывал истребители, которые медленно приближались к ним.

— У них на хвостах буквы ГВО, — заметил он.

Майор Смит наклонился к окну.

— Это, наверное, расшифровывается как Государственная воздушная охрана.

— Гм, возможно, — задумчиво ответил Чамберс. Он до сих пор ничего не мог понять. — Но что им тут делать, посреди… Ты слышишь, Гэс, он просит настроиться на связь. Проследи по диапазонам, возможно, и поймаешь.

Чамберс был прав. Майклс уже надел наушники, Чамберс и Смит ухватили свои.

— …Экстренное распоряжение. Повторяю, экстренное. Приказываем вам немедленно сесть. В двадцати милях прямо по курсу посадочная полоса. Начинайте снижение немедленно. Прием.

— Экстренное распоряжение? Немедленно сесть? Какая-то чертовщина!

— Ничего не понимаю, — сейчас же отозвался второй пилот, — мне это совсем не нравится. Что-то тут не то, Дик. Никто не станет посылать за нами самолеты воздушной охраны. И не поднимет в воздух «пятьдесят первые», это уж точно.

— Конечно, не поднимет! — гаркнул Чамберс. Он поднес ко рту свой микрофон. — Девять-восемь-два вызывает «мустанга» слева по нашему борту. Не знаю, чего вы хотите, но я в эти игры не играю. Я не собираюсь приземляться, и мне ничего не известно о чем-то экстренном. Как поняли? Прием.

— Начинайте снижение немедленно. Это приказ. Повторяю, это приказ.

— Иди ты со своим приказом!.. — огрызнулся Чамберс. — Мы не собираемся… а черт, что это он делает?!

Сверкающий пунктир пересек воздух перед транспортным самолетом.

— Трассирующие! Этот сучий сын бьет трассирующими! — завопил Слевик из грузового отсека.

— Гэс, дай сигнал о помощи! — закричал Чамберс радисту. — Передай хоть кому-нибудь, что тут происходит! — Он на мгновение замолчал. — Слевик!

— Слушаю, сэр.

— Где второй истребитель?

— Сидит у нас на хвосте справа, сэр. Немного выше. Это он стрелял.

— Хорошо, — прервал его Чамберс. — Не спускай с него глаз. Гэс, ты связался с кем-нибудь?

— Нет, сэр, — откликнулся радист. — Ближайшая станция молчит, а с другими связи нет.

Эта мысль пришла к ним одновременно. Они были за границами зоны радиосвязи, но если повернуть назад, через несколько минут связь восстановится. Проклиная все на свете, Чамберс отключил автопилот и ухватился за рули.

Но не успел он повернуть и на тридцать градусов, как не более чем за метр от кабины воздух прошила вторая очередь трассирующих пуль. Чамберс снова повернул огромный транспорт по курсу.

Голос летчика левого истребителя прозвучал в наушниках спокойно и уверенно:

— Посадочная полоса в пятнадцати милях прямо по курсу. Девять-восемь-два, начинайте снижение. И прикажите своему парню, чтоб напрасно не игрался с рацией.

Они очумело переглянулись, не веря собственным глазам и ушам.

— Дано вам десять секунд. Следующая очередь будет по кабине.

3

Подполковник Пол Бейерсдорф смотрел в окно на шеренгу деревьев с увядшими от горячего калифорнийского солнца листьями. Военно-воздушная база Нортон — действительно неплохое место, но эта треклятая жара да еще смог, который иногда надвигается с побережья… Бейерсдорф повернулся к генералу Шеридану.

«Сидит будто робот. Если я хорошо знаю старика, то у него внутри сейчас все кипит. Ему крайне необходимо быстро распутать эту историю, иначе она может стоить ему карьеры. Если поиск окажется неудачным, мы со стариком не протянем и месяца. Господи! Уже без четверти десять…»

В комнату, где должно было состояться совещание, зашел сержант, и подполковник Бейерсдорф был вынужден прервать свои размышления. Сержант имел вид, словно только что сошел с призывного рекламного плаката, — такой весь блестящий и прилизанный. Он подошел к генералу точно по уставу, только что каблуками не щелкнул: