Читаем Грань тьмы полностью

Он высказал это с немного бо́льшим азартом, чем хотел. Чамберс захохотал:

— Ха-ха, мусор! Наилучшую эротику из всего, что когда-либо издавали, он называет мусором! — Чамберс полуповернулся в кресле и, тыча пальцем в бортинженера, продолжал: — Послушай-ка, мой расчудесный теологический чудик. Единственная разница между тем, что читаю я, и твоей потрепанной книжицей в том, что моя эротика, во всяком случае, честная, а твоя Библия все прикрывает расписным ханжеским покрывалом. Кроме того…

— Оставьте, довольно! — замахал руками капитан Бен Майклс, пытаясь остановить ссору, которая ничего хорошего не предвещала. — Когда-нибудь в другой раз, идет? Нельзя ли, черт возьми, хоть один вшивый полет завершить без вашей дурацкой дискуссии!

Дик Чамберс пожал плечами. Какого черта ему помешали! Он бы сейчас врезал Майрону…

— О’кей, о’кей, — выдохнул он. — Как раз время для кофе.

Он обернулся и прокричал радисту, находившемуся где-то в хвосте их большого транспорта:

— Эй, Гэс, как бы там организовать кофе?

Лейтенант Гэс Джонсон помахал рукой:

— Будет сделано.

Капитан Майрон Смит откинулся на спинку кресла с кружкой дымящегося кофе. Он чувствовал, как злость медленно улетучивается, и ругал себя за собственную глупость. Майрон Смит только вздохнул. Ему не надо было обижаться на этих ребят. Чудесный экипаж. Прекрасные люди. Каждый — проверенный в боях ветеран. У каждого — награды за мужество и храбрость в той дьявольской вьетнамской мясорубке.

Вы должны быть достаточно испытанны, чтобы лететь с таким заданием, как сегодня. Перебросить пять атомных бомб из Теннесси в Элмендорф на Аляске. Майрон Смит, как и другие члены экипажа, прошел проверку во Вьетнаме. На его счету девяносто вылетов на старом скрипучем С-123, с которого он поливал ядовитыми дефолиантами джунгли в тех районах, где Вьетконг создавал свои базы. Майрон Смит вздохнул. Во всяком случае, это было несравненно лучше, чем сбрасывать напалм на села, где женщины и дети напрасно пытались укрыться от адского огня с неба.

Он никак не мог спастись от мыслей о тех стальных цилиндрах с их ужасной начинкой. Оружие. Ядерное. Каждое в своей крепкой стальной оболочке. «Где уж, крепкая оболочка», — с грустной иронией подумал он. Для этого оружия нет ничего достаточно крепкого. Оно должно находиться в полной боевой готовности на борту скоростных бомбардировщиков, которые базируются среди снегов Аляски, готовые в любую минуту нанести удар по северным базам Советов.

Майрон Смит знал: ему, бортинженеру транспортного самолета, который перевозит бомбы на Аляску, никто и никогда не прикажет сбросить их на живых людей. Да он и не смог бы этого сделать. Ни во имя любви к отечеству, ни ради семьи, ни во имя какой-то иной высокой цели. Ибо ничто, в конце концов, не может оправдать такого варварства. Он допил кофе и мысленно выругался. Черт побери, довольно об этом. Если он будет так терзаться и дальше, ему придется расстаться с военной формой.

Хотел бы он знать, что думают про бомбы другие члены экипажа. Если они задумываются вообще о том, что летят с ними. Не то чтобы они не знали об оружии, но думают ли они об этом? Обоих пилотов это, кажется, мало трогало. Майор Дик Чамберс и капитан Бен Майклс. Шла ли в них внутренняя борьба из-за этого дикого груза? Оба пилота опытные, мужественные люди, и вряд ли их волнуют моральные аспекты атомного оружия и своя возможная роль в его применении.

Вон там лейтенант Гэс Джонсон, радист. Наблюдает за навигационными приборами. Слишком молодой. Он вырос в мире, где атомные и водородные бомбы — вещи вполне обычные, так же как реактивные самолеты и спутники. Он не имеет ни малейшего представления о… Майрон Смит грустно покачал головой, сочувствуя безгранично простому и бесконфликтному течению мыслей Джонсона.

Оставались еще двое очень разных людей. Старший сержант Пол Слевик — бортмеханик — отвечал за правильное размещение и крепление грузов. Ему всегда было безразлично, что именно перевозили в их огромном С-130. Его прозвали… Невольник Слевик. Он знал только свою работу. Все, что тащили в самолет, должно быть тщательно уложено, связано, закреплено. Слевик заботился о грузах, словно от этого зависела его жизнь или смерть. Впрочем, подумал Смит, так оно и есть. Если во время болтанки груз сорвется, он сокрушит все внутри, и экипаж неминуемо погибнет. Поэтому Слевик заботился о своих грузах и не обращал внимания ни на что иное.