— Понятно, — несчастным голосом произнес мистер Баддингтон. — А что еще? Лодку тряхнет?

— Вы почувствуете изменение в положении лодки. После запуска ракет она слегка всплывет, затем снова примет прежнее положение, когда вода заполнит шахты и уравнительные цистерны.

— Понятно, — повторил мистер Баддингтон с отсутствующим видом. Перед его мысленным взором возникли Аннабель и Розмари. Они бежали по садовой дорожке ему навстречу. «Папа! Папочка приехал!» — кричали они, радостные и запыхавшиеся.

С тяжелым сердцем вернулся он к себе. «Как это ужасно! Как ужасно!» — в отчаянии повторял он.

Оба вестовых входили в аварийную команду. Они должны были находиться в кают-компании, в поле зрения центрального поста, чтобы по первому зову явиться туда. Для них это были тревожные минуты ожидания. Остальные члены экипажа выполняли свои обязанности, которые отвлекали их, но оба вестовых стояли в дверях, наблюдая за нервной деятельностью в центральном посту.

Таргет ковырял спичкой в зубах, не сводя взора с часов кают-компании.

— Ноль-ноль ноль четыре, — произнес он. — Еще шесть минут…

— Хорошо, что я не разношу сейчас виски в кронштадтской кают-компании, — промолвил Миллер.

Таргет с сомнением обернулся к нему:

— А разве у красных имеются кают-компании?

— А ты как думал? Конечно. Ведь у них есть офицеры.

— Это одно, а кают-компания совсем другое.

— Должны быть, — решительно заявил Миллер.

Наступило молчание.

— Как-то странно вот так стоять и ждать… — наконец произнес Миллер, — пока Гай Фокс примется за свое дело.

— Да, — кивнул Таргет.

— Напоминает мне рассказ об Альфе, Билле и львах. Слышал когда-нибудь?

— Сотню раз только за это плавание, — Таргет устало передернул плечами.

— Нечего злиться.

— Что-то холодновато стало, — как бы извиняясь, проговорил Таргет, достал платок и высморкался. Он выглядел совершенно несчастным.

— Угу, — согласился Миллер и, помолчав, добавил: — Семьсот пятьдесят миль за три минуты… Слышал, что сказал старик? В Кронштадте сразу станет темно, как только они долетят туда. — Таргет отшвырнул спичку.

— Темно станет во всем мире, помяни мое слово…

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Часы над штурманским столом показывали 00.05… Пять минут после полуночи. Напряжение нарастало. В красном мерцании лампочек лица людей, стоявших на своих постах, казались призрачными. Беспрерывно доносились рапорты со всех концов корабля, перемешиваясь с гулом главных турбин и тиканьем приборов.

Старшина Синклер доложил с поста гидроакустического поиска:

— Корабль прямо на носу. Быстроходный, двухвинтовой.

— Хорошо, — отозвался Шэдде. — Сообщите данные.

Десятью секундами позже Синклер доложил:

— Скорость двадцать узлов. Направление устойчивое. Дальность две мили.

— Какая-то чертовщина у нас прямо по боевому курсу, — тревожным тоном обратился командир к Саймингтону.

Штурман взглянул на часы и быстро произвел в уме расчеты.

— Наша объединенная скорость равна сорока узлам, сэр. Мы сблизимся через две-три минуты. Когда мы достигнем огневой позиции в ноль-ноль один ноль, мы снова будем на расстоянии в полторы мили друг от друга.

— Слава богу, — вздохнул Шэдде.

— Корабль все еще прямо по носу, сэр. Быстро идет на сближение. Дальность меньше двух миль.

— Хорошо, — сказал Шэдде. — Продолжайте наблюдение. И не забывайте о круговом обзоре. — Он обернулся к штурману. — Глубина, Саймингтон?

— Есть, сэр, — Саймингтон включил эхолот и стал зачитывать показания вслух: — 310… 307… 305… 306… 306…

— Достаточно, — оборвал командир.

— Ракетный отсек запрашивает, в какое время открывать боеголовки, сэр, — спросил Килли.

Шэдде взглянул на часы.

— Через две с половиной минуты.

— Курс ноль-шесть-три. Обороты на двадцать два с половиной узла, — выкрикнул Саймингтон.

Боцман и телеграфист повторили команду.

— Расстояние до огневой позиции?

Саймингтон был готов к этому вопросу.

— Две тысячи двести ярдов, сэр.

Снова раздался голос Синклера:

— Корабль по-прежнему прямо на носу, сэр. Расстояние полторы мили. Быстро приближается.

— Хорошо, — отозвался Шэдде. — Есть ли еще кто-нибудь поблизости?

— Нет, сэр.

Часы показывали шесть с половиной минут после полуночи.

— Осталось тысяча четыреста пятьдесят ярдов, сэр.

— Хорошо. — И, нетерпеливо взмахнув рукой, Шэдде выкрикнул: — Проснитесь, Килли! Следите за мной. На все остальное плюньте!

— Есть, сэр!

— Сообщите в боевую рубку и посту управления ракетами готовность три с половиной минуты.

Саймингтон и доктор скрыто наблюдали за Шэдде. Одна только мысль владела ими: воспользуется ли он плунжером запуска ракет? Командир казался обеспокоенным и возбужденным.

— Тысяча сто ярдов до огневой позиции, сэр. Еще три минуты.

В наушники Килли услышал голос Госса:

— Смотровые люки пусковых шахт задраены!

Младший лейтенант повторил это сообщение командиру.

— Хорошо. Обороты на четыре узла!

Раздался звонок корабельного телеграфа, стрелка была переведена на новую скорость, и тут же Шэдде крикнул:

— Приготовиться к открытию боеголовок!

Младший лейтенант повторил команду в отсек управления ракетами.