Читаем Грань риска полностью

— Это означает, что со времен Элизабет система ценностей была пересмотрена, — с циничной усмешкой заметила Ким. — То, что пуритане считали ужасным грехом, в нынешнем обществе принимается за норму и даже одобряется. Самое главное — выиграть слушание в суде.

— Так ты надеешься разгадать эту загадку, просмотрев все эти бумаги? — Киннард широким жестом обвел пространство чердака.

— Да, здесь и еще в погребе, — ответила Ким. — Я отвозила письмо Инкриса Матера в Гарвард и показывала его тамошним специалистам, потому что в письме он сообщает, что это свидетельство передано в собрание Гарвардского колледжа. Но мне не повезло. Библиотекари сообщили, что в документах семнадцатого века не упоминается имя Элизабет Стюарт.

— Но в письме Джонатана сказано, что надо искать Рейчел Бингхем, — заметил Киннард.

— Теперь-то и я это понимаю, — согласилась Ким. — Но это все равно не поможет. Зимой 1764 года случился большой пожар, в котором сгорели и Гарвард-Холл, и его библиотека. Причем в огне погибли не только книги, но и кунсткамера, и все каталоги, и указатели. Никто даже толком не знает, сколько и чего пропало. Мне кажется, Гарвард мне не поможет.

— Жалко, — произнес Киннард.

— Спасибо за сочувствие, — поблагодарила Ким.

— По крайней мере, со всеми этими документами у тебя есть шанс что-нибудь найти, — подбодрил ее Киннард.

— Это моя единственная надежда. — Ким показала ему, как она раскладывает материалы по годам и по содержанию. Она даже повела Киннарда туда, где работала сегодня.

— Н-да, задачка, — протянул он. Потом посмотрел на часы. — Боюсь, мне надо ехать. Сегодня я смотрю своих больных.

Ким проводила его до машины, он предложил довезти ее до коттеджа, но она отказалась, объяснив, что хочет провести на чердаке еще несколько часов и более тщательно поискать в том ящике, где он нашел письмо Джонатана.

— Может, я не должен об этом спрашивать, — сказал Киннард, — но что именно Эдвард и его команда делают здесь?

— Ты прав, — ответила Ким, — об этом не следует спрашивать. Я не могу ничего тебе сказать, потому что пообещала хранить эту тайну. Но все знают, что здесь происходит разработка нового лекарственного средства. Для этого Эдвард построил лабораторию в старой конюшне.

— А он не дурак, — заметил Киннард. — Для исследовательской лаборатории здесь просто сказочное место.

Киннард уже собрался сесть за руль, когда Ким остановила его.

— Я хочу тебя кое о чем спросить. Это противоречит закону, если люди принимают лекарство, которое еще не доведено до стадии клинических испытаний?

— Правилами Комитета по лекарствам и пищевым продуктам запрещено вводить такие препараты добровольцам, — пояснил Киннард. — Но если препарат принимают сами исследователи, то в таком случае комитет и не может им это запретить. Но я также не могу себе представить, что он санкционирует такие действия. И когда они попытаются протолкнуть заявку на испытания лекарства, у них могут возникнуть проблемы.

— Это плохо, — отозвалась Ким. — Я надеялась, что их действия противозаконны.

— Мне не надо быть ученой звездой первой величины, чтобы догадаться, почему ты так говоришь, — заметил Киннард.

— Я тебе ничего не сказала, — произнесла Ким. — И ты очень меня обяжешь, если сделаешь то же самое и ничего не станешь спрашивать и говорить.

— А кому, собственно, я могу об этом говорить? Они что, все его принимают? — спросил он после минутного колебания.

— Я действительно не хочу отвечать на этот вопрос, — бросила Ким.

— Если это так, то может возникнуть серьезная этическая проблема, — предупредил Киннард. — Если в группе есть подчиненные и младшие члены, то может встать вопрос о принуждении.

— Не думаю, что здесь имеет место принуждение, — возразила Ким. — Возможно, речь идет о групповой истерии, но в открытую никто никого ни к чему не принуждает.

— Как бы то ни было, могу сказать, что прием неизвестного, неиспытанного лекарства — это не самое мудрое решение, — проговорил Киннард. — Очень велик риск непредсказуемых и неожиданных побочных эффектов. Существующие правила ориентированы именно на такой случай.

— Я была очень рада тебя видеть. — Ким сменила тему разговора. — Это очень хорошо, что мы с тобой по-прежнему друзья.

— Я не смог бы это так хорошо выразить, — улыбнулся Киннард.

Машина тронулась. Ким махала ему рукой, пока он не скрылся за деревьями. Ей было грустно смотреть, как Киннард уезжает. Его неожиданный визит принес ей долгожданное облегчение.

Вернувшись в замок, Ким поднялась на чердак. Она все еще наслаждалась теплом посещения Киннарда, когда поняла, что ее поразило поведение Эдварда во время его неожиданного появления в коттедже. Она отчетливо помнила, как ревниво отреагировал Эдвард на упоминание о Киннарде, когда они только начали встречаться. На этом фоне его реакция сегодня на визит Киннарда выглядела еще более удивительной. Ким даже подумала, не последует ли запоздалая реакция, и не устроит ли Эдвард по этому поводу скандал.