Читаем Грань риска полностью

— Они бы с удовольствием наложили лапу на содержимое чердака и винного погреба, — уточнила Ким. — Они буквально забиты старыми бумагами, письмами и документами. Их там порядочно накопилось за триста лет.

— Вот бы посмотреть, — выдохнул Киннард. — Ты не возражаешь?

— Нисколько, — ответила Ким. По лестнице они поднялись на чердак. Ким открыла дверь и жестом пригласила Киннарда войти за ней. — Добро пожаловать в архивы Стюартов.

Киннард вошел в центральный проход, оглядывая кипы старых бумаг. Он молча качал головой. Зрелище подавило его.

— Мальчишкой я любил собирать марки, — промолвил он, наконец. — Я каждый день мечтал найти такое место, как это. Здесь столько можно открыть!

— В погребе лежит еще столько же. — Ким нравилось наблюдать восторг Киннарда.

— Я бы мог, не вылезая, провести здесь целый месяц, — сказал он.

— Вот я так и сделала — провела здесь целый месяц, — проговорила Ким. — Я искала упоминания о моей прародительнице, Элизабет Стюарт, которая была арестована в 1692 году по обвинению в колдовстве во время охоты на ведьм в Салеме.

— Ты не шутишь? — спросил Киннард. — Это дело кажется мне очень захватывающим. Ты же помнишь, что в колледже моим любимым предметом была история Америки.

— Прости, я забыла.

— Пока я был тут в командировке, я облазил все места, связанные с салемскими ведьмами, — продолжал Киннард. — Ко мне в гости приезжала моя мамочка, и мы ездили вместе с ней.

— А почему ты не пригласил блондинку из приемного отделения? — спросила Ким. Она прикусила язык, но было поздно.

— Не смог. Она заболела и уехала домой, в Огайо. А как твои дела? Я вижу, твои отношения с доктором Армстронгом развиваются великолепно.

— Всякое бывает, — туманно ответила Ким.

— Каким образом твоя прапрабабушка оказалась вовлеченной в салемское колдовство? — спросил Киннард.

— Она проходила по делу как ведьма, и ее казнили, — пояснила Ким.

— Как получилось, что ты никогда мне об этом не рассказывала?

— Это была страшная тайна, — смеясь, ответила Ким. — Нет, серьезно, моя мать запретила говорить об этом кому бы то ни было. Но теперь все изменилось. Докопаться до самой сути происшедшего с Элизабет стало моим долгом, если хочешь, можешь назвать это крестным путем.

— И.как успехи на этом поприще?

— Кое-какие успехи налицо, — заверила Ким. — Но здесь очень много материала, и поиски заняли и еще займут намного больше времени, чем я могла предположить.

Киннард взялся за ручку ящика бюро и вопросительно посмотрел на Ким.

— Можно?

— Ты мой гость.

Подобно большинству ящиков на чердаке, этот оказался доверху набит бумагами, конвертами и книжками. Киннард порылся в них, но не нашел на конвертах ни единой марки. Наконец он достал из ящика какой-то конверт и вынул оттуда письмо.

— Неудивительно, что на конверте нет марки, — сказал он. — Марки изобрели только в конце девятнадцатого века, а это письмо датировано 1698 годом!

Ким выхватила у него из рук конверт. Письмо было адресовано Рональду.

— Какой ты везунчик! — воскликнула Ким. — В поисках такого вот письма я гнула тут спину целый месяц, а ты пришел и тут же отыскал клад.

— Рад был тебе помочь, — галантно отозвался Киннард. Он передал ей и письмо.

Ким прочла его вслух.

12 октября 1698 года

Кембридж

Дражайший отец!