Читаем Государь Федор Иванович полностью

Когда Федор Иванович видел в строительстве каменного храма необходимость, но не считал нужным лично участвовать в этом деле, он давал распоряжение израсходовать казенные средства или дать строителю (например, крупной обители) податные льготы. Именно таким порядком ведется строительство Троицкой церкви в Антониево-Сийской обители (конец 1580-х), несколько позднее — в столичных Донском и Симонове монастырях, а также в казанском Богородицком (1594) и Спасо-Преображенском (вторая половина 1590-х) монастырях.

Пискаревский летописец, излагающий храмоздательскую деятельность Федора Ивановича, поминает только те церкви, в отношении которых царь был жертвователем и, по всей видимости, инициатором строительства. Ни одна из церковных построек, возведенных на казенные или монастырские деньги, а не на царские вклады, там не называется. Кроме того, собственно государевы благотворительные усилия четко отделены от храмового строительства, которое ведут Годуновы. Это редкая, поистине драгоценная возможность отделить царя, во-первых, от его соправителя и, во-вторых, от царства. Сведения, почерпнутые из Пискаревского летописца, позволяют сделать вывод: существовала обширная область, где Федор Иванович вел себя абсолютно самостоятельно, более того, мог развить масштабную деятельность.

Федор Иванович не только много жертвовал на храмовое и монастырское строительство, он вошел в церковную историю — наряду со своей супругой — как основатель новых обителей[219]. Но, помимо этого, царь вообще был весьма щедр в отношении Церкви. Когда речь шла об общегосударственной политике, решения принимало аристократическое правительство или, позднее, единолично Борис Годунов. Государь же мог одобрить меры, наносившие материальный урон Церкви, — если всей стране требовалось потуже затянуть пояса. Так, историк А. А. Зимин пишет: «Правительству удалось добиться издания соборного приговора 10 июня 1584 года об отмене податных привилегий монастырей (тарханов). Он подтвердил запрещение 1580 года монастырям приобретать земли путем покупок и вкладов, держать закладчиков, так как „крестьяне, вышед из-за служилых людей, живут за тарханы во лготе, и от того великая тощета воинскому чину прииде“. Эти меры предполагались как временные… Приговор 1584 года имел действенное влияние на жизнь страны. Приток владений в монастыри практически прекратился»[220]. Когда же речь шла о персональных пожертвованиях, Федор Иванович оказывался великим милостивцем в отношении храмов и монашеских обителей. Он раздавал им земли, деньги, дарил ценное имущество. И щедрость монарха не принимала вид редких, разрозненных благодеяний, она проявлялась постоянно. Что ж, царь-инок, человек, ставивший монашеский идеал выше, нежели свое — высочайшее! — положение в государстве, должен был любить монастыри, заботиться о них, проявлять к ним самое милостивое отношение. Патриарх Иов писал о нем: «Зело… бе нищелюбив, вдовица и сироты милуяй, паче же священнический и иноческий чин велми почитая и пространною милостынею повсегда удовляя. И толику ревность по благочестии показа: не токмо во всей державе богохранимаго его царствия, но и во всю вселенную непремолчная слава благочестия его, яко солнечныя луча, простирашеся, и толма милостив бе, яко не точию в своей богохранимой державе пространную милостыню требующим подавая, но и в далныя страны земли, яко нескудная река, повсегда изливашеся. Глаголю же, во Святую гору Афона и во Александрею, и в Ливию, и в Великую Антиохию, и во вся святая места, даже и до самого Божия града Иерусалима, пространная милостыня по вся лета от него посылашася»[221].

Примеры милостивого отношения к «иноческому чину» привести нетрудно.

Так, суздальский Спасо-Евфимьев монастырь к концу XVI столетия был крупным землевладельцем, хотя и не принадлежал к числу богатейших обителей. Подавая челобитные «великому государю», иноческая община неизменно добивается от него щедрых уступок в свою пользу. В марте 1587 года она получает от царя богатое пожалование: братии возвращают село Антилохово с двумя деревнями, отнятое у обители в прежние времена. Все «власти и пошлинники всех городов от Суздаля до Васильгорода» получают распоряжение о беспошлинном пропуске судов и возов обители «с рыбой на монастырский обиход». Большая тяжба о рыбных ловлях на Волге также решается в пользу Спасо-Евфимьевой обители. В сентябре 1596 года монастырь столь же успешно возвращает себе два села и пустошь в Юрьевском уезде, получив на то «указную грамоту с прочетом» от имени Федора Ивановича[222]. Видно, как монастырь год от года улучшает свое положение за счет монарших благодеяний.

Георгиевская пустынь близ города Гороховца, основанная, по преданию, преподобным Сергием Радонежским, получила от царя с царицей в два приема (1591/1592 и 1596 годы) 3696 четей земли — целую область![223]

Подобных примеров за период царствования Федора Ивановича — весьма много. Указаниями о земельных, денежных и вещевых вкладах этого монарха пестрят вкладные и приходные книги русских монастырей.