Читаем Государь Федор Иванович полностью

Тул-Мамет передал хану от имени Воейкова приглашение, «чтобы Кучум царь ехал к тебе, к государю, служити, а ты, государь, его пожалуешь своим царским жалованием, и детей и жон его пожалуешь, велишь ему отдати». Кучум, жалкий в своем нынешнем положении, все же нашел в себе гордость ответить отказом: «Не поехал… я к государю по государевой грамоте своею волею, в кою… пору я был совсем цел, а нынче… я стал глух, и слеп, и безо всего живота. Взяли… у меня промышленника, сына моего Асманак-царевича; хотя бы… у меня всех детей поимали, а один бы… остался у меня Асманак, и я бы… об нем еще прожил; а нынче… иду в ногаи, а сына своего… я посылаю в Бухары».

Два дня Кучум хоронил убитых, затем начал свои бессмысленные скитания, в которых и обрел смерть: слабым он никому из местных не был нужен.

Еще 20 сентября тарские воеводы направили в Москву, к царю Борису Федоровичу всех значительных пленников под охраной: «…в приставех послали мы, холопи твои, детей боярских Илью Беклемишева, Федора Лопухина да атаманов Казарина Волнина, Третьяка Жаринова», — и с ними «для береженья» 28 служильцев: казаков, иноземцев и татар, плюс двух толмачей из казаков[135].

^{Н. Н. Каразин. Последний Кучумовский разгром 1598 года. 1891}

Победа 1598 года отражена во множестве сибирских летописей — такую память она оставила! Правда, в некоторых случаях ее путают с более ранним событием: несколькими годами ранее Кучуму нанес поражение (но не разгромил окончательно) князь Владимир Васильевич Кольцов-Мосальский, воевода тобольский[136]. Это произошло в 1590 или 1591 году. Хан тогда не только спасся, но и смог опять собрать большое войско. Воейков же нанес Кучуму гибельный удар.

Летописи дополняют документальное свидетельство двумя важными известиями.

Во-первых, там описана судьба Кучума после Ирменского разгрома и бесславная смерть хана: «Сам же Кучюм утече не со многими людми и доиде улуса своего, и оставшийся люди взят, и иде в Калмыцкия улусы; и отгна стада конския. Калмыки же догнавше и воинство его побиша, и кони отполониша. Кучюм же бежа в Ногаи и тамо от них убиен бысть»[137].

Во-вторых, в летописях рассказывается о щедрых наградах («великом жалованим»), которыми удостоил царь Борис Федорович участников славного дела: «Егда же привезоша к Москве тот полон[138], того ж 106 году (1598. — Д. В.), к царю Борису Федоровичу, государь же прият, и, прославив святую Троицу и пречистую Богородицу, и московских чюдотворцов, яко таковая покорив. Сибирцев же, вельми похвалив, и комуеждо за службу их золотыми и выходом, и кормом пожаловал, и протчим в Сибирь послал золотыми же послугу»[139].

Итак, дело сделано: величайший и упорнейший противник русского продвижения в Сибири разгромлен и пал в ничтожество. Конечно, 900 участников сражения это, если сравнивать с большими битвами, какие разыгрывались на западных и южных рубежах Московского царства, совсем немного. Но для редко заселенной Сибири Ирменское сражение — очень и очень серьезное боевое столкновение. К тому же не только численность бойцов важна, гораздо важнее геополитическое значение битвы, а оно в данном случае — огромно.

Андрей Матвеевич принадлежал к роду, который не отличался особенной знатностью. Современный исследователь относит Воейковых к числу «видных дворянских фамилий, проявивших себя на дворовой службе во второй половине XVI века»[140]. Их уровень — выборные дворяне, но наиболее выдающиеся представители рода возносятся выше этого общего уровня.