Читаем Гостомысл полностью

Его плащ затрещал под порывом ветра, и он обернул его вокруг руки.

— Искать несложно, — сказал князь Буревой.

— И как же их искать? — спросил Гостомысл.

—- Надо только поставить себя на их место, — сказал князь.

— Как это — поставить на их место? — удивленно спросил Гостомысл.

— Объясни ему, — сказал Стоуму князь.

Стоум начал пояснять:

— Очень просто, разбойники для чего пришли на Нево-озеро?

— Так известно — грабить! — с недоумением проговорил Гостомысл.

— Правильно, — сказал Стоум. — А где им грабить сподручнее?

— А-а-а! — догадался Гостомысл. — Они могут грабить городки...

— Но их мало для того, чтобы нападать на города, — подсказал Стоум.

— Значит, всех, кто им попадется на воде, — с радостью продолжил мысль Гостомысл и сделал вывод: — Значит, они прячутся где-то рядом с ладейным путем.

— Около истока Невы они должны быть. Там легче прятаться и от ладейного пути недалеко, и уйти, в случае чего, домой им сподручнее, — прервал рассуждения Гостомысла князь и обратился к воеводе: — Так что, Храбр, посылай скорее на Неву разведчиков. Хорошо бы застать разбойников врасплох.

— Сигнальщик?! — позвал Храбр.

Сигнальщик, сидевший у борта и следивший за князем и воеводой, подскочил.

— Слушаю, боярин.

— Дай сигнал Девятко, чтобы подошел к нам.

Сигнальщик пробежал на корму, гам дунул в рог и помахал флажком.

Дождавшись, когда ему в ответ махнули таким же флажком, вернулся и доложил князю:

— Сигнал подан, они видели его.

Храбр кивнул Ратише:

— Ну-ка, воин, поди - проверь.

Ратиша не пошевелился.

— Ты чего стоишь? — удивленно спросил Храбр.

— Не могу уходить. Я с княжичем все время рядом должен быть, — возразил Ратиша.

Храбра задело нежелание юноши выполнять его распоряжение, и его лицо стало наливаться кровью.

— А я тебе говорю, — сходи! — рыкнул разозленный Храбр.

— И не подумаю, — сказал Ратиша.

— Это почему? — спросил Храбр.

— Потому что служу не тебе, а княжичу, — сказал Ратиша.

— Сходи, — сказал Гостомысл.

Ратиша прошел на корму и увидел, как на одном из стругов опустились на воду весла, и он начал догонять княжескую ладью.

После этого он вернулся на нос и сообщил Гостомыслу, что струг Девятко догоняет их.

Храбр наконец поняв, что Ратиша хочет показать, что он подчиняется только своему княжичу, недовольно хмыкнул. Покосился на Гостомысла, но ничего нс сказал и пал смотреть на догоняющий струг.

Князь Буревой тоже сделал вид, что не заметил самовольства молодого воина. Он подумал, что раз уж дал сыну разрешение создать свою дружину, то пусть молодые воины приучаются слушаться только его.

Струг Девятко догнал княжескую ладью через полчаса и стал пристраиваться рядом с ее бортом.

На большой волне это грозило столкновением, и Ерш крикнул кормчему па струге Девятко:

— Эй, раззява, не лезь близко к моему борту!

Та, ничего с тобой не случится, - отозвался кормчий со струга.

— Растяпа, борта изломаем, - сказал Ерш и стал отворачивать ладью в сторону от струга.

С княжеской ладьи было видно, что па струге Девятко со злым лицом ругал кормчего, а тот разводил руками.

— Слишком горячится Девятко, — сказал Стоум.

— Ему надо подойти ближе к нашему борту, а кормчий не хочет. Как Девятко с нами говорить будет? — сказал Храбр и обратился к Ершу: — А ну, подойди к нему.

— Не пойду, — заупрямился Ерш. — Еще не хватало, чтобы раньше времени пошли ко дну.

— Подумаешь — сломаем пару весел, — сказал Храбр.

— Каждый раз ломать весла, с чем останемся. На струге не наберется столько запасных весел, — сказал Ерш.

— Мы ему крикнем, тут недалеко, — разрешил спор князь.

— Ладно, — сказал Храбр и, приставив ладони ко рту, густым басом крикнул: — Девятко, ты меня слышишь?

Боярин бросил ругаться с кормчим и стал кланяться в сторону княжеской ладьи. Было видно, как он открывает рот, но его слова уносились ветром.

— Слишком он подобострастен, — заметил Стоум

— Хочет угодить князю, — сказал Храбр.

— Чересчур угодливые всегда опасны, — заметил Стоум.

— Нам бояться его нечего, — сказал князь.

Стоум качнул головой, но промолчал.

Храбр обратился к Ершу:

— Ерш, все же надо подойти ближе.

— Князь, нельзя подходить — волна слишком крутая, можем столкнуться, — предупредил Ерш.

— А как же мы будем воевать с морскими разбойниками, если боимся столкнуться? — недовольно сказал Храбр.

— Ив самом деле — морские разбойники врезались нам прямо в борт, — сказал Ратиша на ухо Гостомыслу.

— До морских разбойников надо еще дойти, — сказал Ерш.

— Ерш, все же поближе подойди к Девятко. Мы его не слышим — ветер слова относит, — проговорил князь, глядя на струг Девятко.

— Ладно, — сказал Ерш. — Только пусть на струге идут прямо и никуда не сворачивают, а я сведу корабли осторожно, как два яичка.

Он ушел на корму, где сам взялся за рулевое весло.

Корабли начали сближаться, когда между ними оказалось два десятка шагов, Храбр опять сложил ладони ко рту рупором и крикнул:

— Девятко, тебе надо сбегать в разведку.

— Куда бежать? — крикнул в ответ Девятко, также приложив ладони ко рту рупором.

— Куда ему идти? — спросил Храбр князя.

— Пусть идет к Неве, — сказал князь.

— Иди к Неве! — передал Храбр.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Собор
Собор

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».(Неофициальное электронное издание).

Яцек Дукай , Нельсон ДеМилль , Роман Злотников , Горохов Леонидович Александр , Ирина Измайлова

Проза / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези