— Это хорошо, — сказал князь. — Кто его отец?

— Воислав, — сказал Стоум.

— Помню, хороший был боярин. И сын его должен быть добрым воином, — сказал князь и обратился к сыну: — А что ты думаешь?

— Я возьму всех, кто захочет пойти ко мне в дружину. — С плохо скрываемой радостью сказал Гостомысл. Отец согласился дать ему дружину, и он почувствовал на сердце облегчение. Теперь он старался скорее забыть свою злобу на отца

Князь сказал:

— Хорошо. Стоум, приставь пока одного Ратишу к княжичу. Пусть будет рядом с ним во время похода на разбойников. А вернемся — помоги княжичу набрать дружину.

— Помогу, — сказал Стоум.

— Ну, идем в город, — сказал князь.

Они медленно пошли в город. А, обрадованный итогом разговора, Гостомысл жеребенком побежал впереди.

— И все же он совсем еще мальчишка, — сказал, глядя ему вслед, князь.

— Да, он очень молод, — сказал Стоум.

— Он не похож на меня. Он похож на девочку. Какой-то мягкий... пугливый, — сказал князь.

— Он еще мал и не уверен в своих силах. Ему тоже не нравится, что он не похож на тебя. И из-за этого он злится на себя. Но злость даст ему характер, — сказал Стоум.

— Но сможет ли он водить дружину сейчас? Не рано ли я даю ему дружину? — снова высказал сомнение князь.

— Я учу его счету, письменности, иностранным языкам... — начал Стоум.

— Греческий язык не сделает его воином, — резко заметил князь.

— Благодаря умению читать греческие книги он станет полководцем. А это для князя важнее, чем уметь махать мечом, — сказал Стоум.

— Наши корни древнее греческих. Мы не раз били греков, — ревниво сказал князь.

— Да, но, к сожалению, мы не умеем беречь наши книги и знания, а греки умеют, — сказал Стоум.

— Наш народ не виноват в этом. У нас города деревянные, и потому часто горят, — сказал князь.

— А у них — каменные! И нам надо строить каменные города, — сказал Стоум.

— Глупо строить из камня города там, где нет камня, зато много леса. К тому же дерево придает нам здоровья, — сказал князь. — Да и зачем нам каменные города, если у нас нет врагов, способных брать наши деревянные города?

— Пока — нет, — сказал Стоум.

— Когда появятся, тогда и будем строить из камня, — сказал князь. — А пока незачем тратить силы на то, что, может быть, никогда и не понадобится.

Князь усмехнулся:

— Стоум, ты смотришь на жизнь слишком мрачно. С такими мыслями впору помирать.

Стоум рассмеялся:

— Так потому и думаю, что не тороплюсь помирать.

Они подошли к воротам, и князь сказал:

— Ладно, учи его, но не забывай, что в дружине князь должен быть первым воином.

Глава 8

Утром выходили затемно.

Во дворе уже собирались дружинники. Хотя на дворе и был июль, железные кольчуги и доспехи покрывались бисером мелких, блестящих в огнях факелов золотистым оттенком капель росы — заморозок.

Гостомысл вышел из теплого терема во двор и остановился. Изо рта вырвался пар. Мороз мгновенно забрался под рубаху, и по телу ударила мелкая дрожь.

— Ты дрожишь, как мокрый цуцик, — сказал Храбр, который стоял около крыльца.

— Я не замерз, — сказал Гостомысл.

— Так заболеть недолго. Ни к чему это в походе, — сказал Храбр и подал княжичу свой легкий полушубок. — Завернись.

Полушубок ударил в нос дурным запахом кислой овчины, и Гостомысл поморщился.

— Зато в полушубке будет тепло, — сказал Храбр.

Гостомысл накинул на плечи полушубок. Полушубок был большой, точно доха, и под ним стало жарко, точно на печи. Шерсть защекотала щеку, и Гостомысл провел ладонью по щеке.

К ним подошли Стоум и Ратиша. У обоих оружие, доспехи, и полушубки. У Ратиши на боку большая сума.

— Хорошо, что ты надел шубу. В этом году холодное лето. А на воде будет совсем зябко, — сказал Стоум и кивнул на Ратишу. — Княжич, вот тебе Ратиша.

— Я знаю его, — сказал Гостомысл. — Видел на причале.

Ратиша кивнул головой и сказал:

— Мы знакомы с княжичем.

— Как приказал князь, он будет в походе твоим слугой, — сообщил Стоум.

— Ну да, — сказал Ратиша. — Отныне княжич для меня самый лучший господин. Если ему будет угрожать опасность, то я лучше умру.

— Не надо умирать. Я верю тебе. Сейчас отец выйдет, и мы пойдем на причал, — сказал Гостомысл.

— Ага, — сказал Ратиша и показал суму. — Я взял в суму еды для тебя.

— Я не хочу есть, — сказал Гостомысл.

Из терема вышел князь Буревой. На нем поблескивали доспехи. За ним вышла Веселка в белой рубахе, — она зябко куталась в цветастую шаль.

Буревой поцеловал ее в губы и сказал:

— Оставайся.

— Я пойду с тобой на причал, — сказала Веселка.

— Ты не одета. Да и плохая это примета, когда женщина провожает мужчину на причале, — сказал князь.

Веселка коснулась головой его груди.

— Если с тобой что случится... — начала она.

— Ничего со мной не случится. Не первый раз иду в поход. Волхвы нагадали победу, — сказал князь. — Все, я пошел.

На глазах Веселки появились слезы, и она шмыгнула носом.

Наблюдая, как мать прощается с отцом, Гостомысл почему-то почувствовал себя неловко и отвернулся.

Князь Буревой решительно отстранил от себя жену и спустился с крыльца.

— Здрав будь, — встретили его Храбр и Стоум.

— Отец, будь здрав, — сказал Гостомысл.