Читаем Гостомысл полностью

Дверь приоткрылась, и показался молодой воин, из тех, что дежурили у двери князя.

— Скажи ключнице, что у меня гости! Пусть принесет нам ужин и вино, — отдал приказ Гостомысл.

Воин исчез, и за дверью послушался топот бегущего человека.

Гостомысл сказал:

— А пока будут накрывать стол, рассказывай, Медвежья лапа, откуда ты и как попал к нам?

Бояре сели на лавки у стола, а Ратиша подошел к небольшому шкафу, достал бутыль с вином и серебряные стаканы. Поставил посуду на стол и начал разливать вино.

Медвежья лапа кашлянул, прочищая горло, затем поднял стакан и сказал:

— За твое здоровье, князь!

Все подняли стаканы и выпили вино.

Гостомысл тоже поднял стакан, но только пригубил — он на ночь глядя не любил пить вино.

Ратиша по примеру князя также воздержался пить вино.

А чтобы Медвежья лапа не обиделся, Гостомысл сообщил:

— Завтра по случаю твоего прибытия устроим пир.

— Погоди, князь, — проговорил Медвежья лапа, вытер ладонью усы и продолжил: — Вот что я тебе расскажу, а там уж видно будет — до пиров ли нам.

Медвежья лапа начал подробный рассказ о своих приключениях. По ходу рассказа лицо Гостомысл а то светлело, то темнело.

Рассказ прервало появление слуг с блюдами и кувшинами во главе с ключницей. Они молча накрыли стол и вышли в коридор.

Выпроводив слуг, ключница ласково сказала:

— Князюшка, не угодно ли приставить слуг, чтобы они ухаживали за вами?

Гостомысл бросил взгляд на Стоума. Тот отрицательно покачал головой и заметил:

— Дело секретное.

Медвежья лапа пробурчал:

— Тут и без них тесно.

— Не надо, — распорядился Гостомысл.

Ключница поклонилась и предупредила:

— Если что понадобится — я за дверью.

Закончил рассказ Лисий хвост словами:

— В общем, просят, князь, горожане помощи у тебя, — уже не в силах терпеть нам разбойников.

Медвежья лапа покачал головой и сказал:

— Однако скоро Нево-озеро покроется льдом, и на судах ходить будет невозможно. А по льду идти еще опаснее, — нево-озеро коварное, зимой много полыней, скрытых снегом, все войско легко утопить. Так что, пока весной не сойдет лед с озера, воевать данов невозможно.

Гостомысл, соглашаясь, кивнул головой, но высказал сомнение:

— Но, когда лед сойдет, данам придет помощь. Не опоздаем ли?

Ратиша, загорячившись, вмешался в разговор:

— Тогда надо послать отряд, чтобы загородили Неву.

Боярин Стоум скривил губы и снисходительно проговорил:

— Ратиша, нам нельзя разделять свои силы, у нас и так мало людей. С оставшимися мы город не возьмем.

— Нам князь Вяйне обещал помочь, — напомнил Гостомысл.

— И все равно будет мало. Да и воины у карельского князя не умеют брать осадой города. Нет, помощь от них, конечно, пригодится, особенно в сражении в поле. Хорошие они воины, чего лукавить. Но для взятия города они непригодны, — сказал Стоум.

— Зачем мне тогда жениться на Кюллюкки? — спросил Гостомысл.

— Затем, что весной нам придется, скорее всего, также биться с разбойниками в море, а в море карельские корабли и воины будут в самый раз. И надо смотреть в будущее: получив известие о гибели твоего отца, многие племена захотят себе другого покровителя, потому, когда выгоним разбойников из города, без карельского войска нам с ними не договориться.

— Но мы соберем войско и других князей, — сказал Госто-мысл.

Боярин Стоум вздохнул и проговорил:

— Северные князья слабы. В их племенах многие люди ушли на охоту и вернутся не раньше весны.

— А — южные?

— А до южных — далеко. К тому же на их границах ходят хазары. Пока за спиной южных племен стоял князь Буревой, хазары боялись нападать на их, а теперь, как только пригреет и появится корм для коней, обязательно нападут. Так что не будет от них помощи.

Обескураженный Гостомысл, опустил голову и, минуту помолчав, пробормотал:

— Так, значит, помощи нам не от кого ждать?

— Как не от кого? — возмутился Медвежья лапа. — А горожане?

— Да, — сказал Лисий хвост, — горожане, князь, на твоей стороне.

Стоум, что-то надумав хитрое, снова взял разговор на себя.

— План можно устроить такой: как только сходит лед, мы всеми силами идем на город и нападаем на него. А чтобы легче было — горожане нападают на данов со спины. Сейчас данов мало, думаю, что таким образом мы справимся с ними, — сказал он.

— Горожане готовы помочь князю с оружием в руках. А за зиму сторонников князя в городе станет еще больше, уж больно даны зверствуют, — напомнил Лисий хвост и высказал сожаление: — Жаль только, что даны отбирают оружие у горожан, скоро курицу нечем будет зарезать. А кузнечных дел мастера оружие перестали ковать, — не хотят вооружать данов

Медвежья лапа сказал:

— Оружие можно будет передать по подземному ходу.

— Какому — «подземному ходу»? — спросил Гостомысл.

— С берега реки в мой терем ведет подземный ход, — сказал Лисий хвост.

— Да, я тоже ходил в город по этому ходу. Там довольно просторно, — сказал Медвежья лапа.

— Откуда этот подземный ход? — спросил Гостомысл.

Лисий хвост усмехнулся и рассказал:

— Двор мне достался от моего отца, а ему от деда. Еще при моем деде рыли этот ход.

— А другие подземные ходы в городе есть? — спросил Гостомысл.

Перейти на страницу:

Все книги серии Всемирная история в романах

Карл Брюллов
Карл Брюллов

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) родился 12 декабря по старому стилю в Санкт-Петербурге, в семье академика, резчика по дереву и гравёра французского происхождения Павла Ивановича Брюлло. С десяти лет Карл занимался живописью в Академии художеств в Петербурге, был учеником известного мастера исторического полотна Андрея Ивановича Иванова. Блестящий студент, Брюллов получил золотую медаль по классу исторической живописи. К 1820 году относится его первая известная работа «Нарцисс», удостоенная в разные годы нескольких серебряных и золотых медалей Академии художеств. А свое главное творение — картину «Последний день Помпеи» — Карл писал более шести лет. Картина была заказана художнику известнейшим меценатом того времени Анатолием Николаевичем Демидовым и впоследствии подарена им императору Николаю Павловичу.Член Миланской и Пармской академий, Академии Святого Луки в Риме, профессор Петербургской и Флорентийской академий художеств, почетный вольный сообщник Парижской академии искусств, Карл Павлович Брюллов вошел в анналы отечественной и мировой культуры как яркий представитель исторической и портретной живописи.

Галина Константиновна Леонтьева , Юлия Игоревна Андреева

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Проза / Историческая проза / Прочее / Документальное
Шекспир
Шекспир

Имя гениального английского драматурга и поэта Уильяма Шекспира (1564–1616) известно всему миру, а влияние его творчества на развитие европейской культуры вообще и драматургии в частности — несомненно. И все же спустя почти четыре столетия личность Шекспира остается загадкой и для обывателей, и для историков.В новом романе молодой писательницы Виктории Балашовой сделана смелая попытка показать жизнь не великого драматурга, но обычного человека со всеми его страстями, слабостями, увлечениями и, конечно, любовью. Именно она вдохновляла Шекспира на создание его лучших творений. Ведь большую часть своих прекрасных сонетов он посвятил двум самым близким людям — графу Саутгемптону и его супруге Елизавете Верной. А бессмертная трагедия «Гамлет» была написана на смерть единственного сына Шекспира, Хемнета, умершего в детстве.

Виктория Викторовна Балашова

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Собор
Собор

Яцек Дукай — яркий и самобытный польский писатель-фантаст, активно работающий со второй половины 90-х годов прошлого века. Автор нескольких успешных романов и сборников рассказов, лауреат нескольких премий.Родился в июле 1974 года в Тарнове. Изучал философию в Ягеллонском университете. Первой прочитанной фантастической книгой стало для него «Расследование» Станислава Лема, вдохновившее на собственные пробы пера. Дукай успешно дебютировал в 16 лет рассказом «Złota Galera», включенным затем в несколько антологий, в том числе в англоязычную «The Dedalus Book of Polish Fantasy».Довольно быстро молодой писатель стал известен из-за сложности своих произведений и серьезных тем, поднимаемых в них. Даже короткие рассказы Дукая содержат порой столько идей, сколько иному автору хватило бы на все его книги. В числе наиболее интересующих его вопросов — технологическая сингулярность, нанотехнологии, виртуальная реальность, инопланетная угроза, будущее религии. Обычно жанр, в котором он работает, характеризуют как твердую научную фантастику, но писатель легко привносит в свои работы элементы мистики или фэнтези. Среди его любимых авторов — австралиец Грег Иган. Также книги Дукая должны понравиться тем, кто читает Дэвида Брина.Рассказы и повести автора разнообразны и изобретательны, посвящены теме виртуальной реальности («Irrehaare»), религиозным вопросам («Ziemia Chrystusa», «In partibus infidelium», «Medjugorje»), политике («Sprawa Rudryka Z.», «Serce Mroku»). Оставаясь оригинальным, Дукай опирается иногда на различные культовые или классические вещи — так например мрачную и пессимистичную киберпанковскую новеллу «Szkoła» сам Дукай описывает как смесь «Бегущего по лезвию бритвы», «Цветов для Элджернона» и «Заводного апельсина». «Serce Mroku» содержит аллюзии на Джозефа Конрада. А «Gotyk» — это вольное продолжение пьесы Юлиуша Словацкого.Дебют Дукая в крупной книжной форме состоялся в 1997 году, когда под одной обложкой вышло две повести (иногда причисляемых к небольшим романам) — «Ксаврас Выжрын» и «Пока ночь». Первая из них получила хорошие рецензии и даже произвела определенную шумиху. Это альтернативная история/военная НФ, касающаяся серьезных философских аспектов войны, и показывающая тонкую грань между терроризмом и борьбой за свободу. Действие книги происходит в мире, где в Советско-польской войне когда-то победил СССР.В романе «Perfekcyjna niedoskonałość» астронавт, вернувшийся через восемь столетий на Землю, застает пост-технологический мир и попадает в межгалактические ловушки и интриги. Еще один роман «Czarne oceany» и повесть «Extensa» — посвящены теме непосредственного развития пост-сингулярного общества.О популярности Яцека Дукая говорит факт, что его последний роман, еще одна лихо закрученная альтернативная история — «Лёд», стал в Польше беспрецедентным издательским успехом 2007 года. Книга была продана тиражом в 7000 экземпляров на протяжении двух недель.Яцек Дукай также является автором многочисленных рецензий (преимущественно в изданиях «Nowa Fantastyka», «SFinks» и «Tygodnik Powszechny») на книги таких авторов как Питер Бигл, Джин Вулф, Тим Пауэрс, Нил Гейман, Чайна Мьевиль, Нил Стивенсон, Клайв Баркер, Грег Иган, Ким Стенли Робинсон, Кэрол Берг, а также польских авторов — Сапковского, Лема, Колодзейчака, Феликса Креса. Писал он и кинорецензии — для издания «Science Fiction». Среди своих любимых фильмов Дукай называет «Донни Дарко», «Вечное сияние чистого разума», «Гаттаку», «Пи» и «Быть Джоном Малковичем».Яцек Дукай 12 раз номинировался на премию Януша Зайделя, и 5 раз становился ее лауреатом — в 2000 году за рассказ «Katedra», компьютерная анимация Томека Багинского по которому была номинирована в 2003 году на Оскар, и за романы — в 2001 году за «Czarne oceany», в 2003 за «Inne pieśni», в 2004 за «Perfekcyjna niedoskonałość», и в 2007 за «Lód».Его произведения переводились на английский, немецкий, чешский, венгерский, русский и другие языки.В настоящее время писатель работает над несколькими крупными произведениями, романами или длинными повестями, в числе которых новые амбициозные и богатые на фантазию тексты «Fabula», «Rekursja», «Stroiciel luster». В числе отложенных или заброшенных проектов объявлявшихся ранее — книги «Baśń», «Interversum», «Afryka», и возможные продолжения романа «Perfekcyjna niedoskonałość».(Неофициальное электронное издание).

Яцек Дукай , Нельсон ДеМилль , Роман Злотников , Горохов Леонидович Александр , Ирина Измайлова

Проза / Историческая проза / Фантастика / Научная Фантастика / Фэнтези