Читаем Гостомысл полностью

Наложив в простую глиняную миску горку рассыпчатой горячей каши и положив рядом деревянную ложку, слуга встал около двери в готовности выполнить новое поручение князя.

Гостомысл зачерпнул краешком ложки кашу, попробовал — горячая! Положил ложку в миску. Взял крынку и плеснул молока в миску. Снова попробовал и ахнул:

— Однако хороша каша!

К завтраку обычно приходили Стоум и Ратиша. Во время завтрака Стоум и Ратиша рассказывали последние новости На этот раз оба задержались.

Когда они появились, Гостомысл кивнул на лавку напротив себя:

— Садитесь кашу есть.

Стоум и Ратиша сели, и слуга положил перед ними деревянные ложки и поставил миски. Затем большой ложкой плюхнул в миски каши, — щедро с горкой!

Ратиша жил в княжеском дворце, питался в княжеской столовой, и так как дел у него было много, то не всегда успевал позавтракать до встречи с князем. В этот раз тоже не успел позавтракать, поэтому с охотой ковырнул кашу с коричневой корочкой.

Стоум из приличия отведал ложку каши, — он сытно позавтракал дома, — положил ее рядом с миской и начал докладывать о новостях в городе.

Вначале, кто с кем подрался.

Гостомысл спросил:

— Жалобщики есть?

— Есть, — кивнул головой Стоум.

— Пусть приходят на суд, — сказал Гостомысл.

— Сам будешь судить? — спросил Стоум.

Княжеские суды происходили раз в неделю. Гостомыслу они были скучны, потому что в основном приходилось высушивать мелкие дрязги.

— Не буду я заниматься всякой мелочью, — сказал Гостомысл.

Стоум возразил:

— Судить — княжеское право и обязанность.

— Ну да. Но если князь будет тратить свое время на тяжбы по поводу украденной курицы, то не выйдет ли так, что слово княжеское упадет в своей цене? — сказал Гостомысл.

Стоум удивился:

— А что же делать? Без суда нельзя.

— А ты найди мне какого-либо разумного дружинника, я ему и поручу суд по мелким делам. А себе же оставлю только серьезные вопросы.

— Ладно. Сегодня же подберу подходящего для этого дела человека, — сказал Стоум, вынул из-за пояса свиток с записью и начал читать цены на продукты в городе.

Только начал, как Гостомысл поморщился и перебил его:

— Почему так дорог хлеб? Мало, что ли, хлеба на складах?

— Есть хлеб. Но жадничают купцы, — сказал Стоум.

— Выставьте на рынке хлеб из княжеских запасов, это собьет цену, — сказал Гостомысл.

— А не собьет? — засомневался Стоум.

— Тогда на городском вече пусть горожане выпорют купцов, — сказал Гостомысл.

Стоум покачал головой.

— Этим обидим купцов и этим плохой пример дадим горожанам.

— Умный купец не обидится, он поймет, что горожан обижать нельзя, он и так цену снизит, а глупых купцов нам жалеть нечего, — сказал Гостомысл.

— Ладно, подумаем, — кивнул головой Стоум, и вынул новый список.

Но Гостомысл не дал ему читать и строго напомнил:

— Боярин, цена на хлеб и мясо — дело государственное. Будет высокая цена, горожане отшатнутся от нас. Как тогда без них будем защищать город? А у нас же вся война еще впереди.

— Я поговорю с купцами, — сказал Стоум.

— Думаешь, они поймут тебя?

— А я поговорю с ними так, что поймут.

— Хорошо! — сказал Гостомысл и задал вопрос: — А что делается в городе?

Стоум горестно вздохнул.

— Пока никаких сведений из города нет.

Ратиша, прожевав полную ложку каши, вмешался в разговор.

— Доходят слухи, что викинги в городе зверствуют, вроде бы казнили городских старшин и разграбили дома лучших людей.

— Плохо, что не знаем, что творится в нашем городе, — ска-зал Гостомысл. — Мы ходили отрядом на разведку, но ничего не узнали.

— Чтобы знать, что творится в городе, надо было послать в город наших лазутчиков, — сказал Стоум.

— Хорошая мысль. Мы об этом раньше договаривались, — сказал Гостомысл.

— Я уже послал в город двоих молодых дружинников, — сказал Ратиша.

— А почему же от них нет сведений? — с сарказмом спросил Стоум.

— Потому что у нас нет связи с городом. К нам же не ходят корабли из города — даны не пускают корабли. Так как они передадут сведения? — сказал Ратиша.

— И какая же тогда польза от лазутчиков, если мы не получаем от них сведений? — спросил Стоум.

— Польза будет, — сказал Ратиша.

— И когда же? — спросил Стоум.

— Ближе к весне они вернутся по зимнику, — сказал Ратиша.

— Вилами это на воде писано, — буркнул Стоум.

— Не ругайтесь, — сказал Гостомысл.

— Толку нет от этих молодых, — снова пробурчал Стоум.

— Я тоже молодой, — сказал Гостомысл.

Стоум покраснел.

— Ты князь! — сказал он.

— Все были молодыми, и ты был молодым, — сказал Гостомысл.

— Мы были умнее и слушались старших, — сказал Стоум.

— Угомонись, боярин, — сказал Гостомысл, — вы были точно такими же.

Стоум вздохнул, и по его лицу пробежала тень недоверия.

— И с этой молодой дружины со временем будет толк. И они будут бурчать на молодых, — с улыбкой проговорил Гостомысл и повернулся к Ратише. — Ратиша, а вообще-то нам сведения из города пригодились бы именно сейчас. Мы должны знать, что делают даны и к чему нам готовиться.

Ратиша с минуту морщил лоб, потом пообещал:

— Пока лед не стал на озере, я попрошу рыбаков сходить в город и встретиться с моими лазутчиками. А весной, перед тем, как сойдет лед, они придут сами в Корелу.