Читаем Гостья полностью

– Я не хочу, – отвечала Франсуаза. – Я не хочу. – В слезах она упала на его плечо. Подняв голову, она увидела подошедшую Ксавьер, смотревшую на нее с удрученным любопытством. Но Франсуаза утратила всякую стыдливость, теперь уже ничто не могло ее тронуть. Пьер втолкнул их в такси, и она без удержу продолжала плакать.

– Ну вот и приехали, – сказал Пьер.

Не оглядываясь, Франсуаза стремительно поднялась по лестнице и рухнула на диван. У нее болела голова. Этажом ниже послышался шум голосов, и почти сразу же дверь отворилась.

– Что происходит? – спросил Пьер. Он торопливо подошел и обнял ее; она прижалась к нему, и долгое время не было больше ничего, только пустота, и ночь, и легкое ласковое прикосновение к ее волосам.

– Любовь моя, что с тобой? Расскажи мне, – послышался голос Пьера. Она открыла глаза. В лучах рассвета комната выглядела необычно свежей, чувствовалось, что за ночь ее не касались. Франсуаза с удивлением очутилась перед знакомыми формами, которыми спокойно овладевал взгляд. Не только мысль о смерти, но и мысль об отторгнутой реальности была совершенно нестерпима: необходимо было вновь вернуться к наполненности окружающего мира и себя самой. Однако она все еще испытывала потрясение, словно преодолела агонию: никогда уже она этого не забудет.

– Я не знаю, – сказала она, слабо ему улыбнувшись. – Все было так тягостно.

– Это я тебя огорчил?

– Нет, – ответила она, схватив его за руки.

– Это из-за Ксавьер?

Франсуаза беспомощно пожала плечами. Объяснить это было слишком трудно, и у нее слишком болела голова.

– Тебе было неприятно видеть, что она ревнует к тебе, – сказал Пьер, в голосе его слышалось сожаление. – Я тоже счел это невыносимым, так не может продолжаться, завтра же я поговорю с ней.

Франсуаза вздрогнула:

– Ты не можешь этого сделать, она тебя возненавидит.

– Тем хуже, – сказал Пьер.

Он встал и сделал несколько шагов по комнате, затем вернулся к ней.

– Я чувствую себя виноватым, – сказал он. – Я глупо положился на добрые чувства этой девушки ко мне, однако речь шла не о жалкой отвратительной попытке обольщения. Мы хотели создать настоящее трио, вполне уравновешенную жизнь втроем, в которой никого не надо приносить в жертву. Возможно, это была немыслимая затея, но, по крайней мере, она заслуживала того, чтобы попытаться ее осуществить! Однако если Ксавьер ведет себя, как ревнивая потаскушка, если ты становишься несчастной жертвой, в то время как я забавляюсь, пытаясь покрасоваться, наша история становится отвратительной. – Лицо его было замкнутым, а голос суровым. – Я поговорю с ней, – повторил он.

Франсуаза с нежностью посмотрела на него. Слабости, какие у него имелись, он осуждал столь же строго, как и она сама; в его силе, трезвости взгляда, в горделивом отказе от всякой низости она полностью вновь обретала Пьера. Но даже это безупречное согласие, которое у них воскресало, не возвращало ей счастья; она чувствовала себя истощенной и трусливой перед новыми возможными осложнениями.

– Ты же не собираешься заставить ее признать, что она ревнует ко мне из любви к тебе? – устало сказала она.

– Я, безусловно, буду выглядеть фатом, а она придет в бешенство, – ответил Пьер, – но я пойду на риск.

– Нет, – сказала Франсуаза. Если Пьер потеряет Ксавьер, она, в свою очередь, почувствует себя виноватой, и это будет невыносимо. – Нет, прошу тебя. Впрочем, плакала я не поэтому.

– Тогда почему?

– Ты будешь смеяться надо мной, – слабо улыбнувшись, отвечала она. У нее появился проблеск надежды; быть может, если ей удастся облечь в слова свою тревогу, она сможет избавиться от нее. – Все дело в том, что я сделала открытие: Ксавьер обладает таким же сознанием, как мое. А тебе не случалось уже как бы изнутри ощутить сознание другого? – Она снова дрожала, слова не приносили избавления. – Знаешь, с этим нельзя смириться.

Пьер смотрел на нее с некоторым недоверием.

– Ты думаешь, что я пьяна, – продолжала Франсуаза. – Впрочем, я действительно пьяна, но это ничего не меняет. Чему ты так удивляешься? – Она вдруг встала. – Если бы я сказала тебе, что боюсь смерти, ты понял бы. Так вот, это так же реально и так же невыносимо страшно. Естественно, каждый знает, что в мире он не один. Такие вещи обычно принято говорить, как говорят, например, что когда-нибудь умрешь. Но если начинаешь в это верить…

Она прислонилась к стене, комната кружилась вокруг нее. Пьер взял ее за руку.

– Послушай, ты не думаешь, что тебе нужно отдохнуть? Я не отношусь к тому, что ты мне говоришь, с легкостью, но лучше будет поговорить об этом спокойно, когда ты немного поспишь.

– Об этом нечего больше сказать, – отвечала Франсуаза. У нее снова потекли слезы, она устала до смерти.

– Иди отдохни, – сказал Пьер.

Он уложил ее на кровать, снял с нее туфли и набросил на нее одеяло.

– Мне, пожалуй, хочется на воздух, – сказал он, – но я останусь с тобой, пока ты не заснешь.